След

– Сделала снимки? Сфотографировала меня?

– Вы были без сознания, но вашей жизни ничто не угрожало. Люси сфотографировала вас до того, как появились спасатели.

– Потому что решила, что на меня напали?

– Потому что вы лежали в необычной позе. Вот в такой. – Он вытягивает руки над головой. – Вы лежали лицом вниз, с вытянутыми руками, ладонями вниз. Из носа шла кровь. На теле были видны следы ушибов. И – это выяснилось позже – у вас был сломан большой палец на правой ноге. Не помните, как это получилось?

– Может быть, ударилась, когда спускалась по ступенькам.

– Так вы помните? – Очередное откровение.

 – И когда это могло произойти?

– Когда я шла к бассейну. Там каменные ступеньки. Я, должно быть, оступилась. Температура, лекарства и все такое… Помню, что плакала. Потому что было больно. Я даже хотела ее позвать, но потом решила не беспокоить. Ей не нравится, когда я болею или когда мне больно.

– Вы сломали палец, когда спускались к бассейну, и хотели позвать Люси, но не позвали. – Нужно все прояснить.

– Да, точно, именно так, – насмешливо подтверждает Генри. – А где были мои пижама и халат?

– Лежали на стуле около кровати.

Аккуратно сложенные. Вы их сложили?

– Может быть. Я была накрыта?

Бентон знает, к чему она клонит, но он должен говорить ей правду.

– Нет. Одеяла были у изножья кровати и свисали с матраса.

– На мне ничего не было, и она меня фотографировала. – Лицо Генри остается безучастным, но взгляд твердый, даже жесткий.

– Все сходится. Чего еще от нее ждать. Коп всегда остается копом.

– Вы – коп, Генри. Что бы вы сделали?

– Чего еще от нее ждать, – повторяет она.

– Ты где? – спрашивает Марино, видя на дисплее завибрировавшего сотового номер Люси.

 – Где находишься? – Он всегда задает этот вопрос, даже если ответ не имеет значения.

Взрослую жизнь Марино провел в полиции, а хороший полицейский никогда не упустит такую важную деталь, как местонахождение. Что толку хвататься за радио и орать «Спасите!», если не знаешь, где находишься. Марино считает себя наставником Люси и не дает ученице забывать об этом, хотя она забыла давным-давно.

– На Атлантическом побережье, – звучит в правом ухе голос Люси. – Я в машине.

– Я не шучу, Шерлок. По-моему, ты в какой-то развалюхе.

 – Он никогда не упускает возможности отчитать ее за лихачество.

– Зависть человека не красит.

Марино отходит от кофейного киоска, оглядывается и с удовлетворением отмечает, что его никто не слышит.

– Послушай, дела тут не очень. – Он заглядывает в маленькое застекленное окошечко закрытой двери библиотеки – нет ли там кого. Никого нет. – В конторе черт знает что творится. – Телефон крошечный, и Марино постоянно двигает его вверх-вниз, от рта к уху и обратно, в зависимости от того, говорит он или слушает.