След

Округлый, размером примерно с серебряный доллар синяк расположен на левой стороне спины, чуть ниже лопатки.

– Клянусь, его там не было, – говорит Филдинг, наклоняясь и поправляя лампу. – Черт! Поверить не могу. Как я мог его пропустить!

– Вы же знаете, как это бывает, – говорит Скарпетта, оставляя свой мысли при себе. Критиковать бессмысленно. Теперь уже поздно. – Синяки проступают отчетливее после вскрытия.

Она берет с тележки скальпель и делает глубокие прямые разрезы, чтобы проверить, не является ли изменение цвета кожи посмертным – и, следовательно, поверхностным – артефактом.

Нет. Кровь распространилась в подкожных тканях, что указывает на повреждение кровеносных сосудов еще при наличии кровяного давления. Филдинг прикладывает к покрасневшему участку линейку и начинает фотографировать.

– Что с постельным бельем? – спрашивает Скарпетта. – Вы осматривали простыни?

– Я их не видел. Белье забрали копы и передали в лабораторию. Как я уже говорил, семенной жидкости не обнаружено. Черт, как же я его пропустил?

– Нужно узнать, нашли ли на простынях отечную жидкость, и если нашли, то брали ли соскоб на цилиарный респираторный эпителий.

Если да, то мы получим еще одно подтверждение смерти от удушья.

– Вот же незадача. Как же так случилось… Пропустить синяк… Так вы думаете, можно говорить об убийстве?

– Думаю, кто-то был сверху. Она лежала лицом вниз. Кто-то уперся коленом ей в спину и удерживал руки над головой, ладонями вниз. Только так можно объяснить синяки на руках и под лопаткой. Думаю, речь идет о механической асфиксии, то есть об убийстве. Кто-то садится вам на грудь или спину, и вы не можете дышать.

Страшная смерть.

Соседка живет в доме из бетона и стекла, в котором отражаются небо, земля и вода и который напоминает Люси дома в Финляндии. По ночам соседский дом похож на огромный горящий фонарь.

В переднем дворике – фонтан и украшенные по случаю праздника разноцветными гирляндами кактусы и пальмы. Возле двойной стеклянной двери парит надутый зеленый Гринч – забавная деталь, которую Люси сочла бы комичной, если бы в доме жил кто-то другой. Вверху, слева от двери, скрытая камера. Люси нажимает на кнопку звонка и представляет, какой видит ее соседка на видеомониторе.

Ответа нет, и она нажимает на кнопку еще раз. И снова ничего.

«Ладно. Я знаю, что ты дома, потому что забрала газету и флажок на твоем почтовом ящике поднят. Знаю, что наблюдаешь за мной. Может быть, сидишь в кухне, смотришь на экран, держишь у уха трубку, слушаешь, дышу я или разговариваю сама с собой, и как раз так случилось, что я и дышу, и разговариваю. Так что открывай свою чертову дверь, или я буду стоять здесь целый день».

Время идет. Может быть, минут пять.