След лисицы на камнях

Дождавшись, пока хозяйка соседнего дома выскочит в магазин, он забрался в кухню и украл пачку соли. Широкая белая полоса, насыпанная по периметру баньки, успокоила старика. Он вывел на ней пальцем имя охотника и заснул.

Григорий не появился. Вместо него к Савелию постучался мертвый зоотехник. Не впустить его Кужма не мог: при жизни он сам побывал однажды у зоотехника в гостях и даже выпивал с ним. Дьяченко вплыл в баню, не перебирая ногами. Был он какой-то зыбкий, просвечивающий и то утверждался на лавке прежним Семеном, то оборачивался бледной мутью, из которой доносились чьи-то шаги по траве и почему-то детский плач.

В такие моменты Кужма старался на него не смотреть. «Что же ты никому не рассказал обо мне? – грустно спросил Дьяченко. – Савка! У меня теперь голоса нет. Голос пропал, слышь?» В доказательство своих слов зоотехник широко открыл рот, и оттуда сами собой полились бульканье, плеск и жабье кваканье. «А у тебя есть голос? – забеспокоился Семен. – Ты живой ли, Савка?» Живой я, живой, хотел выкрикнуть Кужма. Разинул рот, но из горла бойко высунулась кукушка на проволочке и прокуковала два раза. «Э, да ты тоже мертвец», – разочарованно вздохнул Дьяченко и исчез.

Проснувшись, Савелий истово перекрестился. Сон дрянной, сон ночной, перевались за спину и кинься клином в землю, да там и сгинь! Сплюнув три раза через левое плечо, он поднялся со скамьи, шагнул к двери, и в глаза ему бросился лист осины, зеленевший у порога. Кужма даже не пискнул: закатил глаза и свалился на пол.

Когда пришел в себя, стало ясно: нужно что-то делать.

Рассказать о том, чему стал свидетелем, он не мог. Схватят его всем миром и сдадут охотнику. Зачем людям глупый Савелий? А Григорий – человек уважаемый.

Против него голос поднимать – как земляному червю переть в битву с трактором.

Зоотехника уже искали. Было известно, что он собирался за груздями. «Заблудился!» Еще свеж был в коллективной памяти случай, как рыбак Тулов на озере провалился ногой в щель между жердинами мостков и сломал лодыжку. Ни ногу вытащить, ни на берег уползти. Несчастный Тулов, зверея, двое суток сидел на мостках, зачерпывая ладонью озерную воду, пока его, распухшего от комариных укусов и охрипшего от воплей, не нашли пацаны.

Отрядили людей прочесывать лес.

Но тут стало известно, что Дьяченко собирался к болоту за груздями. Обошли и болото, но все громче раздавались голоса, что если бывший городской человек Семен Дьяченко отважился пойти в это гиблое место без спутников, то шансов, пожалуй, что и нет.

Постепенно утвердились в мысли, что бедолага утонул. Поговорили еще немного о зоотехнике – и перестали. Человек он был тихий, милый, но какой-то незапоминающийся. Есть он рядом – хорошо, а вышел из комнаты – и хуже не стало.

Помнили только про болото.

Кужма терзался.