След лисицы на камнях

Как-то раз Петр попросил у отца разрешения утопить новорожденных котят. Два раза в год их приносила тощая серая кошка-мышеловка, сама похожая на мышь. Григорий, не думая, махнул рукой: топи. Мальчишка собрал копошащихся под кошкиным брюхом червячков и побежал к двери. Охотник мельком глянул на него: глаза сына блестели, придавая пацану сходство с маленьким подвыпившим мужичком. Этот блеск навел Григория на подозрения.

Он последовал за сыном. Выйдя из дома, Петька, вместо того, чтобы бежать к пруду, свернул за сарай.

Когда отец внезапно вырос перед ним, сидящий на корточках мальчик вздрогнул и выронил пищащего котенка.

Григорий слыхал, что дети иногда мучают животных, хотя сам никогда не испытывал таких побуждений. Зверь – тварь бездушная, терзать его – как забивать в деревяшку гвозди без прока и смысла. И выражение на лице сына очень не понравилось Возняку.

«Ты это зачем?» – грозно спросил он.

Петька бессмысленно заулыбался.

«Чего их жалеть», – в конце концов пробормотал он.

Возняк помолчал, кусая губы.

«В дом иди», – решил он.

Вместо того чтобы избавиться от котят сразу, Возняк схулиганил.

Побросал отчаянно пищащих червячков в пакет, дошел, насвистывая, до избы Худяковых, огляделся, привстал на цыпочки и, убедившись, что никто не видит, быстро подвесил шевелящийся груз на щеколду изнутри калитки. Представил, какое лицо сделается у Нинки, когда она поймет, что ей предстоит топить чужой приплод, и заулыбался. Уж если не свинью подложить заклятому врагу, так хоть котят.

Однако в итоге вышло не совсем так, как ожидалось. Сказать по правде, совсем не так. Худякова, наткнувшись на пакет, обошла соседей и отыскала кормящую кошку.

Следующие полтора месяца, на потеху всей деревне, она растила чужую мелюзгу. «Нин, ферму завела?» – смеялись над ней. Худякова беззлобно отругивалась.

Тем временем жалкие червячки преобразились в умилительных малышей, ни капли не похожих на тощую мать. Были они пушисты и полосаты, морды имели смышленые, повадки бойкие. В один прекрасный день Нина собрала их в корзину и погрузилась вместе со своим пищащим и мяукающим грузом в рейсовый автобус. Вернулась она лишь на следующий день.

Услышав об этом, Григорий недоверчиво засмеялся.

Он читал, что бывают породистые коты, которых и впрямь можно сбагрить задорого. Но дворовых полосатых, которых в любом дворе за три рубля пучок?

Оказалось, молва не соврала. Ушлая Нинка доехала до Владимира, встала неподалеку от вокзала, воткнула в землю табличку «Кот ценной породы “камышовская мышеловка”» и стала брать за живой товар деньги. Выбирала покупателей придирчиво, отдавала не каждому. Вернулась домой с выручкой и славой.

Возняк заскрипел зубами.