След лисицы на камнях

– Иди к двери.

Григорий подчинился. Что будет, если он обернется и увидит, что в руках Илюшина нет огнестрельного оружия, Сергей старался не думать.

– Проваливай! Увижу тебя рядом, буду стрелять. Надеюсь, тебе хватит ума не поджигать эту избушку и не возвращаться сюда с ружьем.

Возняк толкнул дверь и остановился на пороге. Глядя на широкую фигуру в белом прямоугольнике света, Бабкин вдруг отчетливо понял, что нужно сделать.

– Эй, Григорий, – позвал он.

Охотник слегка обозначил движение головой.

– Ты не смотри, ты слушай, – торопливо посоветовал Сергей. – Убийство Леньки мы не докажем. И ты это знаешь, и мы это знаем. Но если выкинешь какой-нибудь фокус, вся деревня будет в курсе, что ты семнадцать лет валандался с пацаном, которого твоя жена родила от другого. То-то они порадуются, считая годовые кольца на спиле твоих рогов! Понял ты меня, Григорий?

Возняк как-то странно дернул головой и вышел.

Илюшин кинулся к окну. Когда огромная фигура охотника окончательно скрылась за деревьями, он выдохнул и опустился на табурет.

Бабкин задвинул засов и обернулся к нему.

– Я то же самое у тебя хотел спросить, – отозвался Макар. – Ребра целы?

– Не в ребрах моя печаль. – Кряхтя, Сергей подошел к столу, взял холодную банку и прижал к скуле. – Ты зачем его взбесил?

– А ты зачем ему добавил?

– Чтобы он тебя не убил, остолопа! И вообще, – он вдруг ужасно рассердился, – это страшное свинство с твоей стороны!

– Извини! Я просто не смог удержаться, когда увидел этого урода. Клянусь тебе, если б у меня мелькнула хоть тень подозрения, что он полезет в драку, я бы смолчал.

– Ладно, хрен с ним, – пробормотал Сергей, почувствовав себя неловко. Макар редко считал себя виноватым и еще реже извинялся. Лучше бы он делал вид, что все идет как должно! Бросил бы что-нибудь небрежное в своем духе, типа, ребра срастутся, а синяки пройдут, – и этого было бы более чем достаточно.

Бабкин насупился еще сильнее и сидел, чувствуя себя идиотом, прижимая банку к щеке, пока она не нагрелась.

– Думаешь, Возняк вернется? – спросил Макар после долгого молчания.

– Вряд ли. Как ты додумался приставить ему к башке кочергу?

– Решил, что проломить всегда успею.

Что-то важное все время ускользало из фокуса его внимания, как те стекловидные червячки, что плавают перед глазами, если сильно устанешь, но оказываются всякий раз в стороне, едва соберешься рассмотреть их как следует.

Он перевел взгляд в окно. Воображение дорисовало фигуру охотника, выходившего из леса.

– Что? – поднял голову Макар.

– Возняк, когда подходил к избушке, звал Веру. Помнишь? Обещал, что не тронет ее. Елки-палки! Это что же получается?

– М-да, – сказал, помолчав, Илюшин. – Получается, что Григорий ее не убивал.