След лисицы на камнях

Григорий прицелился, однако выстрелить не успел: зверь отпрыгнул в сторону, приник к земле и сгинул. «Запасной вход!» – запоздало сообразил Возняк. Он выстрелил раз, другой, третий туда, где только что белела барсучья морда, но уже понимал, что упустил свой шанс безвозвратно.

А виновата Анна: не появись она, Григорий ни за что бы не закурил, зверь не почуял бы запах и сейчас был бы уже мертв.

Тьфу ты! Все ночное бдение насмарку.

Бакшаева провела Илюшина и Бабкина в теплую кухню, где пахло пирогами.

– Пятнадцатого она приехала, – зло сказала Надежда. – Пятнадцатого августа, прямо с утра завалилась, как к себе домой. Я ее поначалу и не узнала. Приоделась! Балетки фасонистые напялила!

Тут она соврала. С первой секунды поняла, кто перед ней, одним взглядом вылущив прежнюю Верку из оболочки плоти, наросшей за годы. Сестра совершенно не изменилась: то есть внешне преобразилась почти до неузнаваемости, но внутренне осталась все той же, разве что в силе прибавила. По молчаливой враждебности Надежды полоснула своей кривой усмешкой, и весь запал у той вытек.

А в доме случилось кое-что вроде бы непримечательное.

Было так: зайдя в кухню, Вера протянула ладонь к флоксам, белым облаком повисшим над вазой. От этого короткого жеста у Надежды внутри, в испуганной тьме вспыхнула и засияла звездочка, от которой распространилось по животу легкое благотворное тепло. Этот флокс она вырастила из чахлого загибающегося кустика, и его пышное ежегодное цветение всякий раз отзывалось в ней умиленной радостью. Ни сентиментальностью, ни чувствительностью Надежда никогда не отличалась, а вот поди ж ты: растроганно шмыгала носом, видя, как распускаются первые бутоны, напоминающие заостренные кончики фломастеров. Подарков ей никто отродясь не дарил, в семье не принято было. И вдруг такой сюрприз от благодарного цветка.

То, что Верка, едва войдя, мимолетно приласкала белый флокс, сказало младшей сестре больше любых слов. Значит, есть у них общее, невзирая на годы вражды! Никто другой не догадался бы, какую ценность флокс имеет для хозяйки.

– Располагайся, – дрогнувшим голосом сказала Надежда, хотя минуту назад хотела гнать сестру из дома. – Чего стоишь как неродная!

Вышла в другую комнату, открыла буфет… Вот она, бутылочка заветная! Ждала торжественного случая.

Раз такое дело, отыскала и праздничные бокалы.

А когда вернулась, обтирая ладонью пыль с бутылочного горлышка, Вера сидела за столом. Самый красивый флокс, с розоватым свечением в сердцевине жемчужных бутонов, стоял ощипанный догола. На скатерти белыми комочками было выложено бранное слово.

– …! – вслух прочитала Вера и захохотала. – Вот он и пришел к тебе!

Легким движением ладони она смела, как мусор, мятые цветки со стола.