След лисицы на камнях

– Убил, – спокойно сказала сестра. Голос у нее сел, от страшных красных пятен на шее тяжело было отвести взгляд, и смотреть тоже было тяжело. Однако хладнокровия она не утратила, а на свою неслучившуюся могилу посмотрела с цепким интересом, словно в лицо запоминала врага. – Убил, и закопал, и надпись написал. Ты сама видела.

– Ну вот, а говоришь. Это, Надь, подсудное дело. Вы меня сейчас отвезете в больничку и дадите показания, как выкапывали… – В интонации ее присутствовала некая недоговоренность.

– Показания… – эхом откликнулась Надежда. Мельком посмотрела на охотника, и почудилось, что он ухмыляется.

– …или нет, – закончила Вера.

– Если мы с Красильщиковым договоримся.

Надежда изо всех сил старалась понять, чего хочет от нее сестра, но мысли неповоротливо толкались в голове. Она сжалась, пытаясь сообразить, заметен ли крест на ее груди.

Вера закашлялась. Надя не сразу поняла, что слышит смех.

– Он теперь наш, голубчик! Дом? Чего там дом, он все мне отдаст! Кому в тюрьму хочется! Квартира есть у него?

– Не блей как овца! Да, квартира! Есть?

– А с какой стороны у тебя задница, знаешь? Брось, не дуйся! Ну! Карта, говорю, пошла. У меня пять тузов в рукаве… Заживем теперь, Надюха!

Вера в приступе лихорадочного веселья обняла сестру за плечи, притянула к себе и поцеловала в щеку.

– Помыться бы, – сказала она, оглядев себя. – Гриш, может, баньку сообразим, а? Вместе! У тебя бабы давно, поди, не было.

Охотник, молчаливо забрасывавший землей разрытую яму, косо глянул на нее и не ответил. «Христом Богом! Не зли ты его!» – про себя взмолилась Надежда. Возняк – не Красильщиков: если задушит, то навсегда.

– А чего ты рыло от меня воротишь? – удивилась Вера. – Не рад мне, что ли? Эх, Гриша, Гриша… Я тебе сыночка спасла…

У Надежды упало сердце. Не по тонкому льду ходила Вера, а по гнезду с гадюками, и с бесстрашием самоубийцы наступала им на хвосты. Возняк не издал ни звука, однако Надя внутренним слухом разобрала сухой треск змеиной погремушки.

Если бы охотник начал действовать, то пошел бы до конца и от свидетеля избавился не моргнув глазом. С болезненной ясностью представив два их тела, уложенные в ту же яму, из которой они вытащили Веру, Надежда не смогла удержать рвотного позыва.

– И эту тошнит… – усмехнулся Возняк.

За его смехом она по-прежнему слышала шорох гадючьего хвоста. Однако напряжение, застывшее в воздухе, понемногу растаяло. Она догадывалась, что дело в брезгливости охотника. Они обе были ему противны. На миг она увидела себя и сестру его глазами: грязные толстухи, одинаково повалившиеся на бок.

– Вот кому в баньку-то надо! – хохотнула Вера. – Ладно, Гриша, можешь рыло от нас не воротить. Мы с Надюхой без тебя обойдемся… Правда, Надь?

Бакшаева слабо кивнула.