Слепой поводырь

А что если он оговаривает Стрепетова, чтобы получить пять тысяч? Хохлов крестился и божился, уверяя, что поведал так, как ему рассказал сокамерник. На это Залевский ответил, что он должен сам услышать Стрепетова. Он пообещал договориться за деньги с надзирателем тюремного замка, чтобы их перевели в камеру со слуховым окном, где и он будет находиться, а Хохлову придётся вновь разговорить болтливого сидельца. Арестант согласился, но заметил, что в таком случае их должны туда перевести под видом наказания за карточную игру, поскольку у них в камере под нарами спрятаны карты. Пусть стражники их найдут. Иначе Стрепетов может заподозрить неладное. На том и порешили.

В тот же день, проведя обыск в домовладении мясника Петросова, Залевский изъял у него револьвер Лефоше, проданный ранее Стрепетовым. Это означало, что Хохлов говорил правду.

Губернатор, узнав об успехе, поздравил полицмейстера. Владимир Залевский был представлен к ордену Святой Анны III степени. По приговору Ставропольского окружного суда Стрепетов получил восемь лет каторги, а Прасковья Шульгина — пять.

Он закурил новую папиросу и мысленно усмехнулся: «Да, многие тогда мне завидовали. А если разобраться, я всего лишь исполнял наставления отца: служить не за чин, а за честь… Только всё это в прошлом. Сейчас надобно раскрыть убийство Целипоткина».

Полицейский убрал архивное дело в стол и положил перед собой список фамилий пациентов покойного доктора. Чаще других за последний месяц упоминались трое: Терещенко — управляющий Ставропольским отделением Поземельного Крестьянского банка, приказчик салона «Парижская мода» Масальский и, как ни странно, актриса Завадская. «Начать придётся с тяжеловеса Терещенко. Со всеми остальными будет проще. Что ж, откладывать не стоит».

Залевский вынул из ящика стола три повестки, отпечатанные типографским способом, вписал в них фамилии и, выйдя к городовым, вручил их дежурному.

— Разнеси-ка, братец, по адресам. Всех вызываю сегодня. Время я указал. Пусть распишутся в получении. Жду.

Первым явился Терещенко. Полицмейстер, увидев в окно знакомый экипаж, запряжённый парой вороных, вышел его встречать. Протянув руку, он воскликнул:

— Пётр Кириллович, здравствуйте! Моё почтение! Вы ко мне?

— Нет, меня вызвал ваш помощник. Вот, — сунув повестку в руку Фиалковского вместо ладони, недовольно провещал банкир.

— Так-так, — читая текст, пробубнил полицмейстер. — Ваша беседа не займёт много времени. Вы уж не обессудьте. Пустая формальность. Я вас проведу. Вот сюда, пожалуйте.

Открыв дверь камеры Залевского, Фиалковский сказал:

— Встречайте гостя, Владимир Алексеевич!

— Прошу, — встав из-за стола, вымолвил коллежский асессор и придвинул стул.

— Не буду мешать, — затворил дверь полицмейстер и удалился.