Слепой поводырь

Взоры присутствующих обратились на галерею. Молодой человек, тощий, как подсолнух, с физиономией, напоминающей то ли беличью, то ли крысиную морду, щёлкал грецкие орехи и улыбался. Блондин, судя по всему, был несказанно рад всеобщему вниманию. Сбежав вниз, он в нерешительности остановился перед Вельдманом. Скулы незнакомца ещё двигались, пережёвывая ядра, и от этого шевелились его белые, непривычные на первый взгляд, тараканьи усы.

— Итак, сударь, вы прилюдно и совершенно безосновательно оскорбили меня. Я могу подать на вас в суд и вас подвергнут штрафу. Свидетелей у меня — полная зала. Ваше дело проигрышное. Но поскольку вы, как я полагаю, уверены в своей правоте, я предлагаю пойти иным путём. Вы примите участие в опыте и, если я угадаю ваши мысли, вы сейчас же попросите у меня прощения. Только прежде вы изложите эти мысли на бумаге. А чтобы ни у кого не было сомнений, передадите записку любому из зрителей. Например, вот этой почтенной даме, — указывая на старушку лет семидесяти, предложил магнетизёр.

— А если ошибётесь? — зло сверкнув глазками, осведомился зритель.

— Что ж, тогда я прекращу выступление и верну почтенной публике деньги за все проданные билеты.

— Тогда приступайте. И просьба — пишите разборчиво.

Помощник гипнотизатора протянул худосочному скептику бумагу и карандаш. И тот, повернувшись спиной к выступающему, принялся что-то усердно царапать по белому листу, используя край сцены. Закончив, он передал старушке свёрнутую записку, и она спрятала его в ридикюль с таким вящим тщанием, словно это была закладная на её единственное имение.

Вельдман впился в обидчика взглядом, будто уколол рапирой, и тот, судорожно передёрнув плечами, почувствовал, как у него перехватило дыхание.

Не говоря ни слова, экспериментатор поднялся на сцену и взяв колоду карт, изрёк:

— Сейчас, согласно желанию этого молодого человека, я отыщу четыре туза, затем на них лягут четыре дамы по масти, потом — семёрки, далее пойдут короли. После этого, зажегши свечу, я должен подпалить пиковую десятку. Что ж, выполняю.

«Маг» с невозмутимым видом проделал упомянутые манипуляции и в зале запахло горелой бумагой.

— Не сочтите за труд, мадам, прочтите записку, — обратился со сцены к пожилой даме Вельдман.

Она закивала, открыла сумочку и, водрузив пенсне, процитировала скрипучим голосом:

— Вытащить четыре туза и положить на них по мастям дамы, семёрки, короли. Зажечь свечу и поднести к пламени пиковую десятку.

Чтица вдруг поднялась, швырнула лист на пол, перекрестилась и тыча пальцем в магнетизёра выкрикнула:

— Бес! Бес! Сгинь нечистый!

Беспрестанно осеняя себя крестным знамением, она торопливо поковыляла к выходу. Виновник скандала тихой сапой поспешил за старушенцией.