Слепой поводырь

 — Надо же, какое реалистическое представление!

— Сдаётся мне, мой друг, что всё происходит по-настоящему.

Клим шагнул к корзине и вымолвил:

— Это Струдзюмов. Видите?

— Да-а, — пропищал псаломщик.

— Убийца был рядом, но теперь его и след простыл. Вероятно, он пробежал мимо нас. Может, вы заметили кого-нибудь?

— Пожалуй, нам стоит убраться отсюда, и чем быстрее, тем луч…

Клим не договорил фразу. Псаломщика начало рвать, и он не мог остановиться.

Ферапонт качнул головой, и содержимое его желудка вновь оказалось на полу.

— Вот платок. Возьмите.

Вытерев рот, будущий диакон заспешил за Климом. Но далеко уйти они не смогли. Дорогу преградил городовой.

— Своей властью я приказываю всем оставаться внутри до приезда полицейского начальства.

— А что, разве никто не вышел? — усомнился Клим.

— Бежали как угорелые. Я спервоначалу понять не мог, что стряслось. Уведомили меня поздно. Теперь нагоняй от начальства влетит. Но остальных задержу.

— Что ж, тогда будем ждать.

Полицейский молча кивнул.

Клим, повернувшись к псаломщику, прошептал:

— Раз уж мы остались, есть смысл опросить кричащую даму в соломенной шляпке, а потом ещё раз осмотреть место происшествия. Пойдёте со мной?

— Тогда ожидайте здесь.

Упомянутая дама тихо плакала у залы оптических иллюзий. Подойдя к ней, Ардашев осведомился:

— Простите, мадам, я понимаю, как вам тяжело, но всё-таки я должен спросить вас: в тот момент, когда вы вошли в комнату, несчастный был уже без головы?

— Да, — плаксиво подтвердила она.

— А кто ещё там находился?

— Никого. Но на входе я столкнулась с каким-то господином. Он пронёсся, как вихрь и чуть не сбил меня с ног.

— Как он выглядел? Молодой или старый? Худой или тучный?

— Я не помню. Это было как в тумане, — ответствовала она и опять горько разрыдалась.

— Прошу извинить. Честь имею кланяться.

Вернувшись в комнату пыток, студент поморщился от характерного металлического запаха. Так пахнет кровь. Он понял это год назад, когда обнаружил смертельно раненного английского профессора в пешеходном тоннеле под Темзой в Лондоне.

— И он здесь… Надо же! — послышался чей-то голос.

Обернувшись, Ардашев увидел судебного следователя, помощника полицмейстера, какого-то тучного человека с докторским несессером и, судя по испуганному и виноватому лицу, распорядителя паноптикума. Последний был кучеряв, как Александр Дюма на фотографии.

Клим собирался уйти, но судебный следователь остановил его.

— Погодите, молодой человек. Мы осмотрим место происшествия, а потом займёмся вами.

— Жуткая участь, — выговорил толстяк в котелке, надевая пенсне. — В протоколе и писать-то нечего. И так всё ясно. Смерть наступила менее получаса назад в результате отсечения головы ножом гильотины.