Союз будет жить

Катерина сидит в постели, а малыш, завёрнутый как куколка, тихо посапывает у нее на руках. Кормить приносили, вижу, что халат не застегнут, а лишь запахнут, прикрылась, когда мы вошли.

– Мам, а я такая же была? – дочери все происходящее было интересно не меньше меня. Она пыталась потрогать маленький носик братика, но мать не давала ей, говоря, что пока не надо.

– Конечно, – вместо жены ответил я, – вынесла тебя мама мне показать, когда я ее в больнице навещал, я смотрю, а там лежит котёнок какой-то. Головка с яблоко, глазки прикрыты ещё, но такая хорошенькая…

– Сань, хватит! – Катя строго осадила.

– А что такого? – улыбнулся я.

– Я что, на человека не похожа была? – сделала вид, что обиделась, дочь.

– Да пошутил я, пошутил, – выставив перед собой руки, защищался я.

– Пап, мам, а как мы братика назовём? – задала серьёзный вопрос Алёнка.

– А и правда, как? – задумался я всерьёз. Чего-то даже и не задумывались, мечтали просто спокойно выходить срок и родить, а вот имя…

– Может, – робко произнесла Катерина, – Ванькой?

– А давай, мне нравится, – улыбнулся я. А что, самое путное имя, чего тут думать.

– Значит, Ванечка? – засмеялась дочь. – Эй, родители, а вы меня теперь любить-то не перестанете?

– Иди сюда, егоза! – сграбастал я дочку в охапку и крепко сжал. – Ты всегда будешь моей любимицей, запомни это!

– Да уж, будет папа кого-то кроме дочки своей любить… – вставила пять копеек жена.

– Я вас всех люблю, всех и всегда!

Выписали нас, ну, Катю, конечно, через неделю. За это время, благодаря нашему охраннику Олегу, о событии узнали все, кто вообще нас знает. А это, между прочим, первые лица государства Советского. Подарков не было, каждый, кто звонил и поздравлял, обещал вскоре исправиться. Вшестером, мы, собрав нехитрые вещички, погрузились на поезд и направились домой. Не в Москву, а домой, в деревню. Вшестером – это с Олегом и Варварой Алексеевной, которая полностью поправилась и ни в коем случае не хотела возвращаться в столицу и бросать нас. Так и сказала:

– У меня теперь ещё один воспитанник появился, как же я могу его бросить? Да и Алёне надо подготовиться к школе, каникулы скоро закончатся.

– Пап, а в школу я какую пойду?

– В Глебово, ты вроде раньше хотела. Или в Москву хочешь?

– Я в деревню хочу, там интереснее, – заключила дочь и была права. Там дети без чванства, настоящие, как и их родители, простые люди. Хоть мы сейчас несколько выбились из образа простых людей, но по сути, ничего не изменилось. Я не занимаю каких-то важных постов, мы не строим себе палат царских, живём как все, разве что машина у нас есть… Блин, а ведь и нет. Ну и ладно, придумаем чего-нибудь, очень надо будет, купим, все же положение известного писателя позволяет иметь больше, чем простым людям. Вот, сам себе противоречу.