Солдат и пес. Книга 1

Вреда не будет… Так ты говоришь, интересуешься психологией?

Я подставил спину под его фонедоскоп. Ощутил приятно-прохладное прикосновение металлического кружочка.

— Глубоко дыши! Еще глубже.

Так он выслушал меня, вынес вердикт:

— Ну, как будто и вправду ты в порядке. Внешне… Тоже. Закрой глаза! Вытяни руки. Коснись левой рукой кончика носа… Очень хорошо.

Ну и так далее. По всем параметрам я выходил в полном здравии, а по росту попал в категорию «субгигантов», по мнению фельдшера.

— В ростовые игры играл? — спросил он. — Баскетбол, волейбол?..

— Баскетболом занимался, но не очень. Так, для общефизического развития. А психология — да, подумываю даже, не заняться ли этим после службы. Но пока интерес у меня практический.

И я поведал, что мне, как подчиненному, очень интересно было бы знать нрав своих начальников — офицеров в первую очередь. Что они представляют собой как люди, как характеры. Какие у них особенности, слабые стороны… Короче говоря, мне интересен научный подход к выстраиванию отношений с теми, от кого мне предстоит зависеть еще полтора года.

— Вон ты куда хватил!.. — протянул с интересом медик. — А сам-то уже присмотрелся к кому-нибудь? Мнение сложилось?

— Да, — твердо сказал я. — К Смольникову.

И я постарался изложить все, что думаю о нашем комвзводе. В позитивном, разумеется, ключе. А что о нем негативного-то скажешь? Ничего, по сути. Нормальный мужик.

И я сделал вид, что увлекся, распалился:

— Но тут более-менее понятно, я с ним все время в контакте… А вот что насчет остальных⁈ Очень интересно было бы знать ваше мнение. Как профессионала.

— О! Ну ты сказал!.. Хотя, врать не буду, наблюдал. Присматривался. Очень интересная тема.

— Сан Саныч! Ну расскажите! Все умрет между нами. Могила!

— Как гробница Чингисхана!

— Ух ты!.. Ладно, так и быть. Тут ты прав, кое какие наблюдения у меня есть.

Я понял, что сыграл очень удачно. Посадил фельдшера на любимого конька. Он начал говорить, а я слушал, стараясь не упустить ни слова.

По словам нашего медработника, он не просто наблюдал за сослуживцами, а даже делал пометки, нечто вроде дневниковых записей, которые анализировал. И уже на основании этого анализа делал выводы.

И вот тут самое главное!

Психологически Александра Александровича из всего контингента заинтересовали четверо. Именно в них он увидел загадочные душевные глубины, можно сказать, Марианские впадины. Двое — это солдаты, ныне уже дембеля…

— Не знаю, что с ними на гражданке стало, но очень хотел бы узнать. Очень! Мне кажется, с ними просто должно что-то случиться. А может, и нет, может, уже что-то случилось. Допускаю, что один или другой в детстве или в подростковом возрасте пережили что-то страшное, о чем никому никогда не говорят.