Солдат и пес. Книга 1

Но ни возгласов, ни расспросов — народ дисциплинированный. Построились. Сержант, ефрейтор, трое рядовых.

— Равняйсь! Смирно! — скомандовал взводный. — Товарищи сержанты и солдаты, в нашем взводе пополнение! Ну, сами видите…

Он представил нас с Громом коллегам, назвал и мне пофамильно присутствующих, сказал, что двое — рядовые Айвазян и Рахматуллин сейчас находятся на проверке постов, еще один — рядовой Табачников — в наряде по КЖ. После чего приказал:

— Рядовой Сергеев, встать в строй!

— Есть! — я встал. И Гром со мною рядом, ясное дело.

Взводный отдал еще несколько рутинных распоряжений и отбыл выполнять обязанности дежурного по части, бросив напоследок:

— Зинкевич! Определи Сергеева, его собаку, оформи штатное оружие.

— Есть, — спокойно ответил сержант, как я понял, помкомвзвода.

— Постель и прочее получишь на вещевом складе, если что, ребята подскажут. Эмблемы на петлицах поменяй. Нам тут артиллеристы ни к чему, мы ГСМ-щики… Вольно, разойдись!

Вот тут парни, конечно, обступили меня, забросали расспросами, на которые я отвечал удачно, не теряясь. Не обошлось и без хохм по поводу моего баскетбольного роста:

— Ну, сто девяносто один, девяносто два… — отвечал я наобум, зная, что почти не ошибусь. А вообще атмосфера во взводе была товарищеская, все-таки все тут были коллеги по редкой специфической профессии, все закончили одну и ту же учебку, «Красную Звезду» под Москвой — она была единственная на всю Советскую армию. И, разумеется, отбор туда был по психологическим качествам: только уравновешенный терпеливый человек способен нормально работать с животным.

Конечно, полетели вопросы: в какой роте был, да кто ротный, да с кем еще там проходил службу… В моей «прежней жизни» я в этой учебке, разумеется, бывал, так что представление имел (в двадцать первом веке она получила название «Кинологический центр № 740 Минобороны РФ»). Фамилию ротного выявил из документов — почему-то она оказалась незнакомой никому…

— Он недавно, что ли, там? — удивился ефрейтор Храмов.

— Не знаю, — простодушно ответил я. — Не поинтересовался. Он у нас все время был.

В общем, сошло, да и Зинкевич вмешался:

— Ну все, будет! Ему еще на довольствие встать надо, не то без ужина останется. Пошли, Борис, Грома твоего определим… Отличный пес! Видно сразу. Как он к тебе попал?

Я правдоподобно отговорился на эту тему и ловко съехал на позитивные качества Грома: он у меня и такой, и сякой, и золотой… Зинкевич (звали его Гена) слушал все это с одобрением, видно было, что к своей «собачьей специальности» он сильно неравнодушен.

Мы отвели Грома в вольер, определили место. Конечно, при этом выслушали отчаянное бреханье: сородичи сильно взволновались при появлении нового соседа. Он же воспитанно отвечал на это молчанием, молодец.