Солдат и пес. Книга 1

Впрочем, штатная должность у него была лейтенантская, и как я понимаю, он чуть ли не со дня на день ожидал вторую. Представление было уже отослано и гуляло где-то по высоким канцеляриям.

Что касается прапорщиков, то они в моем восприятии еще размывались. Нет, не скажешь, что все на одно лицо. Тот же Климовских — лицо у него оказалось вполне запоминающееся. Он был такой весельчак, юморист и матершинник, шустрый заводной мужичок средних лет, его ни с кем не спутаешь. Вдобавок ко всему в лаборатории у него царил идеальный порядок, все работало как часы. В подчинении у него находились две лаборантки, гражданские — такие назывались «служащие СА», этой публики в части тоже хватало, человек тридцать, и мужчины и женщины, начиная от главного бухгалтера, она же супруга начштаба Демина; и до рядовых работяг, чья штатная должность именовалась как «сливщик-наливщик». Это как раз те, кто обслуживал процесс закачки-перекачки топлива из железнодорожных цистерн в резервуары и обратно.

Что касается Климовских, то, по слухам, лаборанток своих он пощупывал в прямом смысле. И сверх того. Почему-то обе они были разведенки, с малыми детьми на руках, довольно молодые и совсем не страшные… Сам он был женат, вполне нормально, дети и так далее. Но устоять перед чарами лаборанток не мог.

Взаимоотношения людей мне всегда были любопытны, но так, по-дилетантски: интересно, и все тут. Теперь же это стало частью задачи. Необходимости. Ну и опять же увлекательно. Теперь нередко после отбоя, засыпая, я анализировал почерпнутую информацию, пытался угадать, с кем же лучше «перетереть темы», понимал, что данных еще маловато, что нужно еще искать подходы, не забывать и о сержантах и солдатах… и все это на фоне непростой службы, утомительной и выматывающей, где приходилось мотать наряд за нарядом — «через день на ремень», как говорят в армии. До штатной численности взвод, конечно, не дотягивал, некомплект был хронический, и мы тащили службу как быки плуг. А команда «Отбой!» воспринималась как манна небесная. И вот уютно устроившись под одеялом, закрыв глаза, я тасовал имена и лица, вспоминал свои разговоры с этими лицами, и просто то, что слышал от кого-то, старался ничего не упустить… Пока в этом ничего не было, ни одного слова, за которое можно было зацепиться. Но я не грустил. Лиха беда начало! Чуйка подсказывала, что впереди меня ожидают резкие повороты судьбы.

И однажды я с самым невинным видом обратился к Смольникову:

— Товарищ старший лейтенант! Разрешите обратиться.

— Вы не знаете, что с тем задержанным стало?.. Вернее, выяснили, кто он такой? Подтвердилась наша версия?

Взгляд взводного как-то ощутимо потяжелел:

— А тебе зачем это знать?

— Ну как же! Все-таки мы его взяли.