Солдат и пес. Книга 1

«Швец и жнец и на дуде игрец» сразу стал сговорчивее, дал себя убедить в том, что военные тоже имеют право вскрывать запертые двери…

Это, конечно, лейтенант врал на ходу, но врал вдохновенно. Продмаг был неподалеку, пришлось ему сходить туда, потратиться на четыре рубля с копейками: чекушка плюс закуска. Лишь убедившись в наличии товара, многостаночник вооружился чемоданчиком с инструментами…

Вскрыть дверь ему оказалось делом одной минуты. А лейтенант, на ходу поразмыслив, привлек к делу Матвеева и соседскую старушку, заявив, что всю ответственность берет на себя — вдохновение помчало его, как снежный ком с горы, и про себя он рассудил, что со стороны милиции и прокуратуры к нему, как к военному, претензий много не будет… Короче, вскрыли дверь, вошли и…

И обнаружили мертвого хозяина.

Он сидел на кухне за столом, уронив голову на столешницу. Весь интерьер свидетельствовал о том, что здесь происходила коллективная пьянка. И первая мысль, разумеется: напились, поссорились, подрались… А когда увидали, что произошло, струхнули, протрезвели, смылись. Так?..

Нечего толковать о том, как лейтенант вновь бегал в ЖЭК, звонил в милицию, ждал группу, объяснялся… Главное в другом.

В характере убийства. Афонин оказался задушен. Удавкой. Профессионально. Другими словами, гибель его никак не была похожа на нелепую смерть в пьяной драке.

И уж конечно, не один я такой Эркюль Пуаро, кто это заметил. Среди солдат — наверное и среди офицеров тоже, не слыхал — только и говорили, что Афонина убили осознанно, что это вполне спланированное преступление… Мотив? А вот этого никто не знал.

Мне надо было на сутки заступать в наряд, отчего полагался законный послеобеденный отдых. Я начал готовиться к нему, скинув обмундирование, и тут как-то случился такой момент, что ребята разбрелись по своим делам, остались мы с Геной.

— Слушай, — быстро спросил он, — у тебя неприятности, что ли, с этими красавцами? Серегой Гладковым, да Витькой Щербининым? Конфликт?

— Да ну! — я отмахнулся. — Пустое дело.

Он помолчал, но все же переспросил:

— Ну, что ты, Ген! Я тебя по пустякам тревожить стану?.. Сам разберусь. Невелика проблема.

Гена вновь помолчал и, наконец, сказал:

— Ладно, пусть невелика. Но в чем суть-то?

Я скуповато объяснил, что «дедам» почему-то как гость в горле встали мои успехи по службе.

Ну, а если начальство на это глаз кладет… то начальство об этом и надо спрашивать, а не меня.

— Ну, смотри. Витька-то, он парень нормальный, он так поперся, из солидарности. А вот Серега… Этот да, подлянку может сделать.

— Учту, — кивнул я. — Но решу сам.

Гена пожал плечами, и здесь в помещение вошли солдаты, разговор прекратился.

Я «отбился», то есть лег, закрыл глаза, типа задремал. Но сам думал.

Понятно, что мысль завертелась вокруг последних событий.