Обручимся? Влюблен без памяти

- Ничего себе заявочки, - летит насмешливо вместе с очередным аккордом, и я широко распахиваю глаза. - Ты там правда уснула, Кексик? Да я чертов заклинатель змей, - раздается добродушный смех, от которого мне хочется спрятаться под одеяло.

- Дядь Арс, иногда лучше играть, чем говорить, - скептически тянет Маруська, мило сморщив носик. Неодобрительно скрещивает руки перед собой.

Выглядываю из-за спинки дивана в поисках Арсения. Он величаво сидит вполоборота, облокотившись о рояль. Одна его кисть свободно свисает над клавишами, вторая – упирается в бедро, барабаня по нему длинными пальцами, будто продолжает играть. Плутовской, нахальный взгляд впивается в меня, сонную и растрепанную. Один уголок мужских губ ползет вверх, рисуя на расслабленном лице мягкую полуулыбку. На дне зрачков – зелёные языки пламени. Кружатся в танго, тянутся ко мне, согревают и жалят ожогами.

Босс невероятно притягательный… как все бабники. И мне не нравится, что я беззастенчиво любуюсь им, наплевав на правила приличия, субординацию и кольцо на пальце.

Проснись, Слава!

- Мне нужно… в ванную, - выпаливаю и вскакиваю с места, пока с губ не сорвалось: «Как можно дальше от вас».

На негнущихся ногах, словно на костылях, шаткой походкой, далекой от модельной, мчусь в спасительную комнатку. Ожидаю от Высоцкого очередной издевки в спину, но он молча провожает меня взглядом, который я ощущаю физически. Жар прокатывается вдоль позвоночника вниз и концентрируется на бедрах, невольно виляющих в такт быстрой ходьбе.

Сжимаю руки в кулаки и еле держусь, чтобы не прикрыться ими машинально и не выдать себя с головой. Скрываюсь за дверью, но выдыхать не спешу.

- Вот что я здесь делаю? – спрашиваю у своего отражения в зеркале. – Черт, ещё и тушь размазалась.

Сбрызгиваю лицо холодной водой, открываю шкафчик в поисках ватных дисков, но в раковину вываливаются пузырьки с таблетками. Этикеток на них нет, а лишь наклейки с рекомендациями, как их принимать. Открываю одну баночку, заглядываю внутрь, однако по внешнему виду я лекарства определять не умею. В любом случае, выглядят они подозрительно и тревожно. Наверное, всё серьёзнее, чем мне казалось раньше.

- Арсений Геннадьевич, вот что с вами не так? – фыркаю в пустоту. - Очевидно, все!

Вместо ответа за дверью раздаются вкрадчивые шаги, а следом – тягучий хриплый баритон:

- Да-а? Она сейчас в душе… Да… Хм-м-м, - секундная пауза, и бодрый голос, в котором слышится азарт, продолжает: - На Новый год, говорите? Обожаю праздники! Кто, я? Да я всеядный. Оливье? Обожаю! Готов выдвигаться прямо сейчас и идти к вам пешком, - вещает игривым тоном, как опытный комик на сцене. - Конечно, приедем. Ждите. До встречи.