Спрингфилд [СИ]

Мы ходили по торговым центрам — «Парк Хаусу» или «Космопорту» и обсуждали вещи. Я слишком много обсуждал вещи, чтобы мне было интересно, поэтому мне хотелось обсуждать идеи. Лена была добрая, прямолинейная и нравилась мне больше остальных, хотя и задавала наивные вопросы, например, кто из нас «девочка» и почему мы «решили» стать геями.

— Если бы Матвей не сказал, я бы не догадалась, — говорила она, как комплимент.

— А если бы догадалась, то что плохого? — спрашивал я.

— Ну не знаю, он нормальный, — неловко отвечала Лена.

Я пересказывал ей научно-популярный ютуб: «Специфическая гей-культура — это результат геттоизации» или «Гомофобия в России — результат навязанной пропагандой тюремной этики». Потом я увлеченно рассказывал все, что знаю, но со мной никто не мог поддержать разговор и минут через пять я замолкал, чувствуя вину перед Матвеем, потому что после моих монологов он общался с друзьями с таким напряжением, что я ощущал его кожей, как колючую водолазку. Его злость и печаль всегда тяжелые, как заводской воздух. Матвей не любил брать меня с ними гулять.

— Мне кажется, они глупые, — сказал однажды Матвей. — Поэтому я с ними дружу. И еще выгода.

Однажды мы были у Репина дома. Он жил один в бабушкиной однокомнатной квартире и абсолютно все было завалено одеждой. Он держал нескольких кошек, они линяли и ссали, и было ощущение, что бабушка переродилась во внука. Мы были недолго — я попросил Матвея уйти.

— Зачем он носит эти глупые линзы? У него и так глупые глаза, — говорил я Мэту на остановке.

— Не знаю. Я не знал, что он такой странный.

— Он на странный, он ебнутый. И он говорит инверсиями. Всегда. Без исключения. Как бабка из деревни. Типа «штаны купил я»?

— Короче, он меня бесит.

— Он тебя бесит так же, как меня твои друзья. Прости.

Из всех моих друзей Матвею нравился Леха Васильев, и они правда были похожи эстетическим восприятием мира. У них сразу завязался броменс и Леха скорее стал другом Матвея, чем моим. Мне нравилось ездить с Матвеем к Лехе в Подстепки, в эти русские прерии. Я ощущал себя ковбоем. Мы зависали в подвале лехиного частного дома — там была репбаза его группы. Они с Лехой не затыкаясь обсуждали всякие группы, а я просто сидел на одном из многочисленных ковров и пытался не отсвечивать.

— Ты умеешь, — сказал Матвею Леха, когда тот попробовал поиграть на гитаре.

— Я в музыкалке учился, — ответил он.

— Ты закончил музыкалку? — спросил я.

— Не. Я учился в музыкалке. Бросил в последний год.

Я представил Матвея с баяном, но скрыл улыбку.

— Ну блин, жалко, что бросил, — сказал я.

Матвей наиграл припев группы СБПЧ: «Все, что может провалиться — проваливается. Наша идея была про-ва-лом!!».

— Давайте запишем песню, — сказал я. — Типа я щас прям могу сочинить что-то. Текст.