Спрингфилд [СИ]

При этом я прекрасно понимал ее благие намерения: будучи в прошлом женщиной на госслужбе в России девяностых, она бесконечно завидовала мужчинам, их карьерным перспективам и той силе, которую они воплощали. Она была красивой женщиной в гомогенных мужских коллективах и привыкла, что если с ней кто-то ласков, значит хочет либо ее тело, либо ее возможности. Женская привлекательность стала для нее исключительно инструментом, который она оттачивала так же, как силу воли, профессиональную компетенцию и хитрость, в которой сильно проигрывала. Позже, в конце нулевых, когда она была вынуждена покинуть пост главы департамента экономики города Тольятти из-за смены администрации, она понимала, что на этом ее политическая карьера закончилась, поэтому ушла в бизнес. Новый мэр никогда не возьмет в свой аппарат главного соратника прежнего мэра, тем более понимая, что это конкурентная женщина. Тем более понимая, что наступила новая политическая реальность, где нет места либеральным политикам, выступающим за расширение местного самоуправления — а она являлась именно таким политиком. Забавно, что с детства я свободно владел политической терминологией — мы использовали ее в повседневном общении, как и таджикские диалектизмы.

Я был первым за пять поколений, кто родился в России. Остальные родились в Душанбе. И если бы не война, я бы тоже был душанбинцем.

И мне всегда казалось, что моя настоящая родина где-то не здесь. Я не понимал Россию.

Когда мать приехала из Таджикистана бежав от войны

она сказала себе что железобетонная.

Она выжила победила войну

заработала на квартиру

родила сына и говорила:

я научу тебя ходить по трупам

ты объект моих инвестиционных вложений

и ты всегда будешь со мной

А я отвечал что на такое я не согласен

и что единственный труп на который приходится наступать

Она считала что воспитание

должно быть достаточно жестким

потому что вся жизнь война.

И в детстве я очень хотел стать военным корреспондентом

чтоб говорить правду

ведь никто не заставит меня говорить то

Я смотрел новости федеральных каналов

об осетинской, чеченской и еще какой-то войне

нашей бесконечной войне потому что вокруг все плохие

и в конце концов сам на себя

потому что я будто бы не Россия.

а плачут только враги.

Значит ты не Россия.

я пишу свои репортажи.

Моя мать ненавидела русских.

и растирала губами коралловую помаду Yves Saint Laurent

привезенную из Испании.

Мы богатые они бедные.

У нас все другое мы сильные

у нас есть дастархан

дастархан — когда скатерть завалена лакомствами

курпачи — наш матрас на балконе яростным летом

деревня — это кишлак

А Памир — настоящие горы

Она не любила русские блюда

и мы ели все с острыми специями

кинзой жирной бараниной и зирой

казалось нам пресным.