Сто причин поверить

– Ага! И тут он засветился на адресе второй самоубийцы… Странно, не находишь? – Голос Олега сделался тревожным-тревожным.

– Ты куда клонишь, Градов? – нахмурилась Саша.

И обернулась, глянув себе за спину. Ей показалось, что дверь в ванную хлопнула. Гриша проснулся?

– Гони его! Гони его к чертовой матери, Сашка! Он может быть опасен! Настолько опасен, что ты и не подозреваешь даже! – Градов уже бесновался в своей тревоге, не просто беспокоился. – Если хочешь, я приеду и помогу тебе его выставить.

Она замешкалась с ответом. Представить себе Гришу, выходящего из ее квартиры с чемоданом, было страшно. Еще ужаснее было представить, что она больше никогда его не увидит.

– Воронова! – прикрикнул на нее Олег. – Ты там еще? Сидишь и с соплями представляешь себе, как больше никогда не ляжешь с ним в постель?

– Все. Я еду. – Градов чем-то загремел. – Жди меня! Ничего не предпринимай.

– Олег, может, не надо. Я сама справлюсь.

– Боюсь, что не справишься, Саша наша. – Олег уже гремел ключами, голос зазвучал гулко, видимо, вышел на лестничную клетку. – Я тут кое-что вспомнил, когда ты мне рассказывала обо всех этих самоубийцах.

Она повернула голову. Нет, ей не показалось, Гриша проснулся. Стоял в дверном проеме кухни и смотрел на нее. Взгляд не выражал ровным счетом ничего: ни радости, ни раздражения, ни неприязни. Просто смотрел, как на стену.

– Приеду, расскажу, дорогая. Жди меня. И, пожалуйста…

Саша отчетливо услышала звук лифта, поднявшегося на этаж к Олегу. Он у них подкатывал с очень громким, лязгающим звуком.

– …не вступай с ним в конфликт.

Суббота как суббота. Началась с жары. Ворочаясь под тонкими простынями, Настя была мокрой от пота. Старая двушка выходила на солнечную сторону, напрочь лишенную растительности. Словно кто-то намеренно устроил лобное место под окнами ее съемной квартиры, добавив ко всем прочим неудобствам еще и это.

В половине восьмого – странное, не устанавливаемое ею ни разу время – зазвонил Долдон.

– Сумасшедшая машина! – взревела она, бросая в будильник подушкой. – Чего звонишь?!

Долдон, получив по металлической башке подушкой, завалился набок и умолк. Поняв, что больше ни за что не уснет, Настя потащилась вместе с влажными простынями в ванную. Там отправила простыни и белье с себя в стиральную машинку и встала под прохладный душ. Минут через десять ей стало легче. Натянув на мокрое тело трикотажные черные шорты и майку, пошла в кухню. Встала в центре просторной комнаты со старым холодильником, двумя навесными шкафами, расшатанным обеденным столом, ржавой раковиной и газовой плитой, где из четырех работали только две горелки. Встала и замерла.

Следовало бы позавтракать, но при такой жаре аппетита вообще не было.