Сто причин поверить

Но! Что самое странное и отвратительное: ее отпечатков на бумаге нет! А почерк ее. Эту экспертизу тоже провел наш замечательный Синяков Олег Иванович. Он же прошелся по квартире еще пару раз. Что-то ему там не нравилось. И обнаружил, что Лопачева как-то странно жила там.

– Не наследив? – предположила Настя.

– Именно, капитан Уварова, именно!

– Он нам об этом говорил и предположил, что Лопачева сделала генеральную уборку в квартире, а потом улеглась в ванную с ножом в руке. Нож был обнаружен в ванной под ней. Отпечатков на нем не было. Смыло.

– Странно она как-то в квартире убралась, Уварова, – снисходительно глянул на нее майор. – Все вылизала, ни единого нигде пальца. А пустая бутылка из-под водки на столе в кухне. И стакан рядом. И на них ее пальцы есть – да. Но!.. – Он посмотрел на них тем же прежним взглядом, полным суеверного ужаса. – Но пальцев Артюхова на бутылке нет. – Если он купил ей ту водку, то, получается, стер свои отпечатки?

– Получается, так, – в один голос ответили Настя с Валерой.

– И по всей квартире с тряпочкой прошелся, чистильщик чертов! А вот с запиской прошляпил. И сдается мне, ребята, что он ее и написал. И вены Лопачевой он вскрыл. Она была так пьяна, что нож в руке не удержала бы. Не то чтобы выводить красивые заглавные буквы. Почерк был каллиграфически правильным, сделал вывод Синяков.

– Получается, что… – Грибов наморщил лоб. – Он писал за нее записку? Подделал почерк?

– Мог, – коротко ответил Смотров. – Других вариантов у меня нет. Артюхов принес ей водки, дождался, пока она напьется, отнес ее в ванну, написал за нее записку, прибрал все в квартире, оставив на столе лишь бутылку и стакан с ее отпечатками. Когда Лопачева вовсе отключилась, он перерезал ей запястья, вымыл нож и бросил его в ванну. Синякову же тоже не понравилось полное отсутствие следов на рукоятке. Могла, говорит, конечно, вымыть, когда нож роняла. Но вряд ли. Зачем?

Смотров понаблюдал за Настей, которая ходила по кабинету с опущенной головой. Одна рука – в кармане джинсов. Вторая у лица, согнутым пальцем Настя постукивала себя по подбородку.

– Что, капитан? – на повышенных тонах окликнул ее начальник. – Что тебе не нравится?

– Как он мог так лохануться, товарищ майор?

– С запиской. Все продумал до мелочей. Все! А то, что его пальцы на бумаге в клетку остались, забыл?

– Видимо, записка была заготовлена заранее, – неожиданно предположил Валера Грибов.

И тут же поймал на себе ее благодарный взгляд. Но вслух она ничего не сказала, только кивнула и произнесла:

– Скорее всего. И что мы имеем в сухом остатке?

С этого вопроса начался ее сегодняшний день. Она точно помнила, как смотрела на спящего или притворяющегося спящим Грибова и спрашивала его об этом.