Страшные сказки с Чёрного корабля

Выглядел Харпер не слишком внушительно: не больше шестнадцати лет, не особенно высокий или коренастый – словом, он не наводил издали страх одним своим видом. Однако немногие могли вытерпеть его по-волчьему пронзительный взгляд, и даже мужчины вдвое старше Харпера держались от него на безопасном расстоянии. Бывает, от человека исходит дух опасности, и мудрые люди улавливают его и избегают, а глупых он притягивает; от Билли Харпера исходил как раз такой дух.

Уже в этом юном возрасте он пьянствовал, а настроение его менялось так же непредсказуемо, как погода в Бискайском заливе, и штормило его изрядно. То он смеялся и шутил, то вдруг набрасывался на бедолагу, которому не повезло попасть ему под горячую руку.

Все немногие крохи его доброты доставались Угольку – корабельному коту, черному как сажа. Странно было видеть, как Харпер, обычно мрачный и озлобленный, сидит с котом на коленях, поглаживая его и угощая кусочками из своей тарелки. Кот, в свою очередь, отвечал той же преданностью и ходил за ним, урча и мяукая, пока тот работал.

Том не сделал ничего, чтобы вызвать симпатию Харпера, однако товарищи по команде все равно чурались его, не любили и вообще вели себя так, будто это не Харпер, а Том обходился с ними столь плохо.

Он держался настолько угрюмо и недружелюбно, насколько хватало смелости, но все равно Харпер приветствовал его неизменной усмешкой и хлопал по спине, а Том чувствовал на себе холодные взгляды других членов команды: Харпер был его проклятием, наказанием за неведомое преступление.

Том с самого начала боялся и ненавидел Харпера, и со временем эти чувства только росли, искажаясь и усиливаясь из-за некоего душевного расстройства, пока наконец отвращение Тома не окрепло настолько, что словно отделилось от него и превратилось в живое самостоятельное существо. Его жестокие чувства совершенно расходились с действиями и казались еще более зловещими потому, что никто вокруг о них не подозревал. Том ненавидел Харпера и презирал товарищей по команде. Он был лучше их всех.

И все же Том не собирался делать этого – по крайней мере, так он говорил себе впоследствии. Ведь он совсем не плохой, или хотя бы не был плохим до того самого мгновения. Просто все так сложилось. Судьба расставила кегли, и ему не оставалось ничего, кроме как их сбить.

В конце концов, не стой Том на вахте в ту безлунную ночь, не пройди мимо него, спотыкаясь, пьяный Харпер и не перегнись через фальшборт – что ж, тогда Том не схватил бы его за ноги и не швырнул бы в воду. Судьба, ни больше ни меньше. Так он говорил сам себе.

Падая, Харпер выбросил руку – ту самую руку с татуировкой – и схватился за поручень. Том отступил, не зная, помочь ему или нет. Совесть его кольнула, но недостаточно сильно, чтобы броситься на помощь.