Страшные сказки с Чёрного корабля

Те из нас, кто еще держался на плаву, теперь видели, что за рифом есть остров. Он был далеко, но это был шанс, а пловец я хороший. Но не успел я сделать первый гребок, как раздались крики.

Тех, кто плыл впереди меня, волны несли прямо на рифы. Некоторым из вас эти рифы знакомы. Эти рифы усеяны острыми кораллами и утыканы раковинами. Разодрать о них кожу можно в минуты.

Одного за другим моих товарищей швыряло на смертоносный риф, который терзал и пожирал их, но меня, по счастью, отнесло дальше в море, я держался на поверхности чернющей воды и слушал их предсмертные крики.

Наступил рассвет, и остров стал ясно различим, но так же ясно было, что мне никогда до него не доплыть, ведь риф простирался дальше, чем хватало глаз, и преграждал мне путь.

Зато я отчетливо видел, что стряслось с моими товарищами. Никому не пожелаю наблюдать такую картину: между мной и рифом плавало зловонное месиво из плоти и крови, от которого вытошнило бы даже мясника.

Первый плавник промелькнул так близко от меня, что я почувствовал след, который акула, проплывая, оставила в воде. Через несколько минут акул было уже с десяток. Я думал, что все мои товарищи уже мертвы, но, когда акулы начали кормиться, снова поднялись крики. К счастью, эти мучения длились недолго.

Один старый морской волк сказал мне однажды, что акулы чуют движение так же, как чуют кровь, и штука в том, что нужно не шевелиться. Вот я и попытался замереть, хотя мне и приходилось перебирать ногами, чтобы меня не отнесло к рифу.

Акулы все набивали брюхо, рыбы поменьше подплывали, чтобы подобрать кости, а морские птицы опускались к поверхности воды и взлетали, держа в клювах отвратительные ошметки мяса.

Насытившись, акулы устремились прочь, их плавники разреза́ли воду, словно шхуны с черными парусами. Одна за другой они проскользнули мимо. Одна из них даже задела меня, и рукой я ощутил ее лоснящуюся шкуру.

Последняя акула развернулась, чтобы последовать за остальными, и я обрадовался: она выбрала путь вдалеке от меня. Но, поравнявшись со мной, акула поколебалась и изменила направление. Она медленно проплыла мимо моих ног. Я видел, как ее жуткие бездушные глаза закатились, и тут она вильнула, схватила меня зубами за бок и сильно сжала челюсти.

Было так больно, что я даже не смог закричать, но чудом сообразил выхватить нож, висевший на поясе в ножнах, и ударил акулу изо всей силы. Она отдалилась от меня, держа в челюстях кусок моей плоти, нож застрял у нее в голове.

Теперь я истекал кровью, а возможности попасть на остров по-прежнему не было. Акулы рано или поздно вернутся; оставалось лишь надеяться, что к тому времени я буду уже мертв.

– Тебя послушать, Гибсон, так акулы каждый раз откусывают от тебя кусок побольше, – сказал тощий корнуоллец Финч.