Страшные сказки с Чёрного корабля

 – Отравить собственных детей, Монтегю… Каким нужно быть человеком, чтобы совершить подобное?

– Сумасшедшим, Хью, – сказал Монтегю. – Как ты и сказал.

– Пусть они замолчат, Итан, – сказала Кэти. – Пожалуйста, пусть замолчат.

Я шагнул еще ближе к Хью и хотел было ткнуть его в грудь, как вдруг он резко повернулся и подошел к стульям, на которых мы сидели, когда слушали рассказы Теккерея. Он прошел прямо сквозь меня.

– Итан! – закричала Кэти, хватая меня за руку. – Что происходит? – Но я и сам не знал. – Они что, привидения?

– Как он это сделал? – спросил Монтегю.

– Ты имеешь в виду, как он их отравил? – сказал Хью. – Аконитом.

– Аконитом? – переспросил Монтегю, будто желая сохранить в памяти каждую подробность.

– Да, – сказал Хью. – Это довольно распространенное растение. Aconitum napellus. Возможно, ты знаешь его под названием «монаший клобук» или «волчья пагуба».

– Волчья пагуба? Хм… Это такие синие цветы на длинных стеблях?

– Они самые, – сказал Хью. – Цветы, конечно, красивые, хоть и мрачноватые, но листья и корни смертельно ядовиты.

Монтегю покачал головой. И тут мне вспомнилось, как отец маниакально выкапывал в саду цветы. Синие цветы. Я припомнил, что мать называла их волчьей пагубой… Должно быть, я невольно отгородился от этих воспоминаний стеной, но стена эта была из песка, а вода прибывала…

– Говорят, события той ночи повторяются каждый раз, когда разражается шторм, – сказал Хью.

– Такой, как только что кончился? – спросил Монтегю, глядя, как мне подумалось, на Кэти, хотя, конечно же, он не мог видеть ее.

– Да, – ответил Хью. – Отец снова отравляет детей и оставляет умирать, пока вокруг воет ветер. Уверен, что это полная ерунда.

Мы с Кэти уставились друг на друга. Странным образом меня настигло понимание того, что все сказанное – правда, что я уже знал это, но позабыл.

– Уверен? – спросил Монтегю. – Мой тебе совет: постарайся не быть слишком уж уверенным в чем-либо.

– Ты говоришь престранные вещи, Монтегю. – Хью улыбнулся. – Идем, пора возвращаться в мир живых.

– Хорошо, – сказал Монтегю, и теперь было похоже, что он глядит на меня. – Напомни мне, что сталось с отцом.

– О, он во всем признался, – сказал Хью. – Провел остаток жизни в психиатрической лечебнице. Знаешь, что особенно странно?

– Он тоже отравился? – спросил Монтегю.

– Да, отравился, – ответил Хью. – И как ты только угадал? Он украл волчью пагубу из сада при лечебнице. Они, кажется, должны были сообразить, что не стоит выращивать ядовитое растение в таком месте, правда?

– Правда, – сказал Монтегю с горькой улыбкой.

– Ужасно, если все так и есть. Если эти бедняжки – сын и дочь, которых он убил, – обречены проходить через это снова и снова.

– Да, ужасно, – сказал Монтегю.