Строптивая беглянка

Но Одри и подумать не могла, что все так тщательно и успешно скрываемое Лукасом в течение десяти лет вдруг сразу же обнаружится.

Одри была уверена, что поступила правильно, что бы ни говорил по этому поводу Стивен. И он сам доказал это, признавшись, что у него есть женщина. Он старший сын и наследник поместья. Как бы ни любила ее Сесилия, она никогда не согласилась бы на брак ее сына с Одри…

Стивен проснулся еще до того, как зазвонил будильник. Протянув руку, он нажал рычажок звонка и вновь откинулся на подушку, уставившись в потолок.

Уже целый час он наблюдал за игрой теней, отбрасываемых уличными фонарями.

Утро обещало быть пасмурным. По уличному шуму он понял, что пора вставать.

Наступающий день ничего хорошего не обещал. С тех пор как три недели назад он вернулся с Роти, ему каждое утро приходилось бороться с приступами депрессии, начинавшимися, как только он просыпался, и отпускавшими его вечером, да и то с помощью спиртного. Но он не давал алкоголю победить себя. Просто тот помогал ему поддерживать необходимые контакты в обществе после возвращения с острова.

По правде говоря, ему не следовало возвращаться, еще раз не переговорив с Одри. Даже после того, как он в гневе покинул ее виллу и решил больше никогда с ней не встречаться. Потом он поостыл и понял, что был не прав. Образ Одри преследовал его, и он пришел к выводу, что не сможет стать свободным, пока не вычеркнет ее из своей памяти.

И все же он сомневался, что поступил разумно. Тогда Стивен с трудом дождался парома до Купанга, стремясь как можно быстрее улететь в Европу, подальше от Одри. Им овладела идиотская мысль, что дома он легко забудет ее и вернется к прежней жизни.

Беда состояла в том, что забыть Одри оказалось далеко не просто. Десять лет назад, когда они расстались, Стивен чувствовал себя совершенно раздавленным. Шесть месяцев он напоминал зомби, не в состоянии был сосредоточиться ни на чем. У него возникли неприятности в университете, он начал принимать наркотики и вообще деградировал.

Он так никогда до конца и не узнал, что обо всем этом думали его родители, хотя отец был взбешен и грозил лишить его денежной поддержки. Но если они и догадывались о причине такого поведения Стивена, то никогда ни о чем у него не спрашивали. Скорей всего, они полагали, что это обычный протест молодого человека против нравственных устоев общества, очень модный среди молодежи, запоздалая попытка заставить родителей изменить его решение учиться в Кембридже.

Насколько он помнил, мать относилась к нему в это время очень сочувственно, и Стивену отчаянно хотелось рассказать ей все.