Сумерки

В устремленных на машину глазах горело вожделение. Никто даже не взглянул на Эдварда, когда тот проскользнул между ними к своей двери. Я быстро запрыгнула на пассажирское сиденье, также никем не замеченная.

— Шикарно, — тихо пробормотал он.

— Что это за машина? — спросила я.

— Прости, но это совершенно чуждый мне язык.

— Это BMW, — он закатил глаза. Не глядя на меня, он старался выбраться с парковки так, чтобы не задеть никого из поклонников кабриолета.

Я кивнула — об этой марке я что-то слышала.

— Ты все еще сердишься? — спросил он, виртуозно выруливая на дорожку.

— Простишь меня, если я извинюсь?

Он хитро, как лис, посмотрел на меня и перебил он мою ставку:

Я подумала и решила, что это предложение — лучшее из того, на что я могла рассчитывать.

— Идет, — согласилась я.

— Прости за то, что расстроил тебя, — его долгий взгляд, повергший в хаос ритм моего сердца, был сама искренность. Затем он игриво покосился на меня и заявил:

— И ясным ранним утром в субботу я буду у твоего порога.

— Знаешь, Чарли очень удивится, увидев непонятно чей «Вольво» брошенным у своего дома.

Он снисходительно улыбнулся:

— Я и не собирался брать машину.

— Не волнуйся. Я буду без машины.

Я решила не углубляться. У меня был более важный вопрос.

— Скажи, «потом» уже наступило? — со значением спросила я.

— Я думала, сейчас уже «потом», — с непроницаемо-вежливым выражением на лице я ждала его ответа.

Он остановил машину. Я удивленно посмотрела в окно — разумеется, мы уже подъехали к моему дому и встали позади пикапа. Было гораздо легче ехать с ним, если не смотреть в окно. Я повернулась к нему и встретила его долгий испытующий взгляд.

— Ты все еще хочешь знать, почему тебе нельзя смотреть, как я охочусь? — с мрачноватой серьезностью спросил он, но мне показалось, что в глубине его глаз блеснули веселые искры.

— Признаться, меня больше озадачила твоя реакция, — пояснила я.

— Тебе стало страшно? — он определенно посмеивался надо мной.

— Нет, — солгала я. Но он не купился.

— Извини за то, что напугал тебя, — произнес он с легкой улыбкой, и следы издевки сразу исчезли.

— Просто я представил себе, что ты можешь оказаться там… где мы охотимся.

Он стиснул челюсти.

— Мне пришлось бы плохо?

— Не то слово, — проговорил он сквозь сжатые зубы.

Он сделал глубокий вдох и уставился в небо, на давящие клубы тяжелых темных туч, которые, казалось, можно было достать рукой.

— Когда мы охотимся, — медленно, неохотно заговорил он, — Мы забываем о разуме и целиком отдаемся чувствам. Особенно обонянию. Если бы ты оказалась где-нибудь рядом со мной, когда я не контролирую себя…

Он встряхнул головой, по-прежнему угрюмо глядя на серые тучи.