Сумерки

— Ты одна поедешь? — спросил он, и я не смогла понять — подозревает ли он, что у меня есть тайный приятель, или беспокоится о проблемах на дороге.

— Сиэтл — большой город, ты там не потеряешься? — продолжал волноваться Чарли.

— Папа, Финикс в пять раз больше Сиэтла, а я умею читать карту, не волнуйся.

— Может, поехать с тобой?

Я постаралась как можно искуснее скрыть ужас.

— Все нормально, пап. Я же буду целый день бродить по магазинам — тебе станет скучно.

— Ну хорошо. — Мысль о том, что придется околачиваться рядом с женскими примерочными, мгновенно подействовала на него как ушат холодной воды.

— Спасибо, — я улыбнулась ему.

— А ты успеешь на бал?

— Я туда не пойду. Я же не танцую, пап. — Уж он-то должен был меня понять — я ведь не от мамы унаследовала неуклюжесть.

— Ах да, точно, — согласился Чарли. Я в нем не ошиблась.

На следующее утро я специально припарковалась как можно дальше от блестящего «Вольво». Не хотелось лишний раз вводить себя в искушение, чтобы не дарить ему потом новую машину. Выходя из пикапа, я уронила ключи, и они упали в лужу у моих ног. Я нагнулась, чтобы их поднять, но тут в воздухе мелькнула белая рука и выхватила их у меня из-под носа.

Я резко выпрямилась. Эдвард Каллен стоял рядом со мной, небрежно облокотившись о борт пикапа.

— Как ты это делаешь? — спросила я в гневном изумлении.

— Делаю что? — он протянул мне ключи. Я подставила руку, и он уронил их мне в ладонь.

— Возникаешь из ниоткуда.

— Белла, я не виноват, что ты на редкость ненаблюдательна, — его приглушенный бархатный голос был спокоен, как всегда.

Я сердито взглянула в его безупречно-красивое лицо. Глаза снова были светлыми — глубокого золотисто-медового тона.

И мне пришлось посмотреть вниз, чтобы привести в порядок рассыпавшиеся мысли.

— Зачем вчера устроил пробку? — ворчливо спросила я, не поднимая глаз. — Ты же, кажется, собирался делать вид, что меня не существует, а не злить меня до смерти.

— Все ради Тайлера. Я должен был дать ему шанс. — Он фыркнул от смеха.

— Ты… — я задохнулась, не в силах вспомнить достаточно крепкое ругательство. Казалось, мой гнев должен был сжечь его, как напалм, но он еще больше развеселился.

— И я не делаю вид, что тебя не существует, — продолжал он.

— Ага, значит, стараешься разозлить меня до смерти? Раз уж фургон Тайлера сплоховал?

Его глаза гневно сверкнули, губы сжались в тонкую линию — смеяться ему расхотелось.

— Белла, ты нелепая сумасбродка, — тихо и холодно сказал он.

У меня аж закололо ладони — так захотелось врезать по чему-нибудь со всей силы. Я не узнавала себя — обычно я совершенно миролюбива. Развернувшись, я пошла прочь.

— Подожди, — позвал он. Я продолжала идти, сердито шлепая по лужам. Но он догнал меня и легко зашагал рядом.