Сумерки

Повисло молчание.

— Знаешь, мне трудно догадаться, что ты имеешь в виду, — наконец заметила я.

— Знаю, — он снова улыбнулся и сменил тему. — Кажется, твои друзья в бешенстве от того, что я тебя украл.

— Переживут. — Я чувствовала, как их взгляды буравят мою спину.

— А я могу и не вернуть тебя назад, — сказал он, нагловато сверкнув глазами.

— Кажется, ты разволновалась.

— Нет, — сказала я, но голос, как ни смешно, дрогнул. — Скорее, удивилась… Не могу понять, что с тобой вдруг произошло?

— Я же сказал, что у меня больше нет сил избегать тебя. Так что я сдаюсь, — он улыбался, но глаза цвета охры оставались серьезными.

— Сдаешься? — не поняла я.

— Да. Больше не могу играть пай-мальчика. Буду делать то, что хочется, и пусть щепки во все стороны летят. — К концу фразы улыбка погасла, в голосе появились мрачные нотки.

— Ты помнишь, что я еще здесь?

Он снова восхитительно улыбнулся одним уголком рта.

— Я вечно болтаю лишнее, когда говорю с тобой, и это одна из проблем.

— Не беспокойся — я все равно ничего не понимаю, — сказала я кисло.

— На это я и надеюсь.

— Ну ладно, скажи просто: мы теперь друзья?

— Друзья… — он словно пробовал на вкус это слово.

— Или нет? — пробормотала я.

— Думаю, можно попробовать. Но предупреждаю: тебе я плохой друг. — Несмотря на улыбку, предостережение прозвучало зловеще.

— Ты все время это говоришь, — отметила я, стараясь побороть предательский спазм в желудке и не дать голосу дрогнуть.

— Да, потому что ты не слушаешь меня. Я все жду, когда ты мне поверишь. Если ты умная девочка, то начнешь сама меня избегать.

— Кажется, ты уже составил ясное мнение о моем интеллекте, — я сощурилась.

Он сконфуженно улыбнулся.

— Ну что ж, поскольку я… не слишком умна, мы попробуем дружить, — я попыталась подбить итог нашего абсурдного диалога.

Я взглянула на свои руки, крепко сжимавшие бутылку лимонада, не понимая, что теперь делать.

— О чем ты думаешь? — спросил он с любопытством.

Я посмотрела в его глубокие золотистые глаза и, как всегда потерявшись в них, ляпнула:

— Хочу понять, кто ты.

Его подбородок напрягся, но он сделал усилие и удержал улыбку.

— И как, получается? — небрежно спросил он.

— Боюсь, что нет, — призналась я.

Он с довольным видом засмеялся.

— А какие у тебя гипотезы?

Я покраснела. Весь последний месяц я выбирала между Брюсом Уэйном и Питером Паркером. Ни за что не признаюсь.

— Не скажешь? — он чуть склонил голову набок, улыбаясь, как бес-искуситель.

Я помотала головой.

— Это так угнетает, знаешь ли, — пожаловался он.

— Нет уж, — сощурив глаза, быстро возразила я. — Я не понимаю, как это вообще может кого-то угнетать — когда тебе не хотят говорить, о чем думают.