Сумерки

Я села в машину со всем возможным достоинством, на какое только была способна. Это было нелегко — выглядела я, как чудом спасшаяся от потопа кошка, и ботинки так некстати начали скрипеть.

— В этом нет совершенно никакой необходимости, — сухо сказала я.

Он не ответил, приглушил музыку и включил печку. Я уже готовилась в наказание хранить гробовое молчание всю дорогу и даже заранее надула губы, как вдруг услышала обрывок мелодии, и любопытство взяло верх над благими намерениями.

— «Лунный свет»? — спросила я с изумлением.

— Ты знаешь Дебюсси? — он был удивлен не меньше моего.

— Не очень хорошо, — призналась я. — Мама часто играет дома классику, но я помню только свои любимые вещи.

— Я эту вещь тоже очень люблю, — глубоко задумавшись, он неподвижно смотрел на пелену дождя впереди.

Удобно устроившись на сиденье светло-серой кожи, я слушала музыку. Невозможно было не наслаждаться знакомой нежной мелодией. Дождь превратил пейзаж за окном в размытое серо-зеленое пятно. Я начала понимать, что мы едем слишком быстро, хотя скорость совсем не чувствовалась благодаря плавному ходу машины. И лишь бешено проносившиеся за окном городские постройки позволяли судить о ней.

— А твоя мама — какая она? — неожиданно спросил он.

Я повернула голову — он изучал меня любопытным взглядом.

— Мы с ней очень похожи, но она красивее, — сказала я. Он поднял брови. — Во мне слишком много от Чарли. Она более открытая, более смелая. Она безответственная и немного эксцентричная, склонна к кулинарным авантюрам. Она — мой лучший друг.

Я остановилась. Не могла говорить о маме без грусти.

— Сколько тебе лет, Белла? — в его голосе звучали досада и беспокойство, но я не могла понять, почему.

Машина встала, и я поняла, что мы подъехали к дому Чарли. С неба лило так, что я вообще не видела дома за пеленой дождя — словно мы оказались на дне реки.

— Мне семнадцать, — ответила я, немного сбитая с толку.

— А с виду не скажешь, — упрек в его голосе насмешил меня.

— Мама всегда говорила, что я родилась тридцатипятилетней и с тех пор каждый год все сильнее становилась похожа на даму среднего возраста, — засмеялась я, а потом со вздохом добавила: — Ведь должен же кто-то быть взрослым.

Я немного помедлила и сказала:

— Ты тоже не выглядишь старшеклассником.

Он скорчил рожу и сменил тему.

— Почему твоя мама вышла за Фила?

Я была удивлена, что Эдвард запомнил его имя — я упомянула его только раз, и было это почти два месяца назад. Пришлось немного подумать, прежде чем я ответила:

— Мама… она очень молода для своего возраста. А благодаря Филу чувствует себя еще моложе. Во всяком случае, она без ума от него.

Я покачала головой. Природа их взаимного влечения оставалась для меня тайной.

— Тебе это нравится?

— А какая разница? — продолжала я.