Сумерки

Знаешь, холодные — естественные враги волков. Ну, не совсем волков, а только тех волков, которые превращаются в людей, как наши предки. Ты бы назвала их оборотнями.

— У волков-оборотней есть враги?

Я уже по-настоящему уставилась на него, стараясь прикрыть нетерпение маской восхищения.

— Таким образом, — продолжал Джейкоб, — Холодные — наши давние враги. Но стая, которая пришла на нашу территорию во времена прадедушки, была особенной. Они не охотились так, как остальные холодные, и не представляли опасности для племени. Поэтому мой прадедушка заключил с ними сделку.

Если они обещают не заходить на наши земли, мы не выдадим их бледнолицым, — он подмигнул мне.

— Если они не были опасны, тогда почему?…

Я старалась понять, изо всех сил делая вид, что меня не так уж сильно задевает за живое его страшилка.

— Людям всегда рискованно находиться рядом с холодными, даже если они цивилизованные, как этот клан. Никогда не знаешь, когда они проголодаются слишком сильно и сорвутся, — он намеренно поперчил свою интонацию хорошей порцией угрозы.

— Что ты имеешь в виду под «цивилизованными»?

— Они утверждали, что не охотятся на людей.

Вместо этого они могли обходиться животными.

Я постаралась, чтобы голос прозвучал ровно:

— А причем здесь Каллены? Они что, чем-то похожи на холодных, с которыми встречался твой прадедушка?

Выражение моего лица он, должно быть, истолковал как ужас, вызванный его рассказом. Польщенный, он улыбнулся и продолжал.

— Сейчас их стало больше, появились новые женщина и мужчина, но остальные — те же самые. Во времена прадедушки знали их вожака, Карлайла. Он был здесь и ушел еще до того, как белые появились, — он с трудом спрятал улыбку.

— А кто они? Кто такие эти холодные?

Он сумеречно улыбнулся.

— Кровопийцы, — ответил он леденящим голосом. — Вы называете их вампирами.

Услышав его ответ, я застыла и неподвижно уставилась в бурные волны прибоя. Уж не знаю, что было написано у меня на лице в ту минуту.

— У тебя мурашки по коже, — с восторгом засмеялся он.

— Ты хороший рассказчик, — выдала я комплимент, не отрывая глаз от воды.

— Страшная чушь, правда? Не удивляюсь, что папа запрещает нам рассказывать эту байку.

Я все еще не могла привести лицо в нормальное состояние и посмотреть ему в глаза.

— Не волнуйся, я тебя не выдам.

— Кажется, я только что нарушил договор, — засмеялся он.

— Я унесу эту историю с собой в могилу, — пообещала я, и по телу пробежала дрожь.

— Серьезно, только не говори Чарли. Он был страшно зол на отца, когда узнал, что некоторые из наших не хотят идти в больницу с тех пор, как там работает доктор Каллен.

— Разумеется, не скажу.

— Теперь ты думаешь, что мы — кучка суеверных дикарей, так? — в его игривом тоне слышался намек на беспокойство.