Сумерки

Когда я встретила Джессику на тригонометрии, она вся бурлила от воодушевления. Они с Анджелой и Лорен собирались сегодня вечером в Порт-Анджелес, чтобы купить платья к весеннему балу. Она пригласила меня поехать с ними, хотя мне платье было не нужно. Я колебалась. Мне хотелось куда-нибудь выбраться из города с девчонками, но Лорен… И кто знает, чем я буду занята сегодня вечером… Хотя, безусловно, не стоило потакать себе, предаваясь глупым мечтам. Разумеется, я была счастлива видеть солнце, но вовсе не оно было причиной моей сегодняшней эйфории.

Поэтому я ответила, что мне сперва надо будет поговорить с Чарли.

По дороге на испанский Джессика не могла говорить ни о чем, кроме танцев, и после урока, кончившегося на лишних пять минут позже, возобновила тему, словно не пришлось прерываться. Я была слишком погружена в маниакальное ожидание обеда, чтобы прислушиваться к ней. Мне до боли хотелось увидеть не только его, но и всех Калленов — чтобы свериться с образами, чумой поразившими мои мысли. Переступая порог столовой, я почувствовала, как первая волна настоящего страха прошла вниз по позвоночнику и осела в желудке.

Вдруг они могут догадаться, о чем я думаю? А затем прямо противоположное чувство встряхнуло все тело: будет ли Эдвард сегодня ждать меня за другим столиком?

Повинуясь давней привычке, я первым делом посмотрела на стол Калленов и в панике обнаружила, что он пуст. Я обежала глазами зал, тщетно надеясь, что он сидит где-нибудь в одиночестве, поджидая меня. Народу было много, — из-за испанского мы опоздали — но я не увидела никого из их семьи. Горькое одиночество накрыло меня черным покрывалом.

Не пытаясь даже делать вид, что слушаю, я уныло волочила ноги рядом с Джессикой.

Так как мы опоздали, все наши сотрапезники были уже на месте. Я села с Анджелой, оставив пустым свое обычное место рядом с Майком. Как сквозь сон я заметила, что Майк любезно отодвинул для Джессики стул, а она радостно вспыхнула в ответ.

Анджела задала мне несколько спокойных вопросов относительно сочинения по «Макбету», и я ответила со всей естественностью, на которую только способен раздавленный отчаянием человек. Она тоже пригласила меня присоединиться к ним вечером, и на этот раз я согласилась, хватаясь за любую возможность отвлечься.

Войдя в класс и не увидев никого за «нашим» столом, я ощутила новую волну разочарования. Только так я и смогла понять, что все это время продолжала лелеять последний обрывок надежды.

Остаток дня тянулся медленно и уныло. На физкультуре нам объясняли правила бадминтона — теперь я знала, какая пытка будет следующей. Хорошо хоть можно было спокойно сидеть и слушать, а не шарахаться по площадке колченогой лошадью.