Сумерки

Она продолжала соблазнительно сиять.

— Желаю приятного вечера.

Он поблагодарил ее не глядя, потому что не сводил глаз с меня. Я подавила улыбку.

Пока мы шли к двери, он держался рядом, но все так же старался не коснуться меня даже случайно. Я вспомнила, что говорила Джессика про свои отношения с Майклом — они почти дошли до стадии первого поцелуя — и вздохнула. Эдвард, разумеется, услышал и вопросительно посмотрел на меня. Но я отвернулась и стала разглядывать тротуар — слава богу, что он не мог прочитать мои мысли.

Он открыл пассажирскую дверь, и я забралась внутрь.

Дверь мягко захлопнулась. Я наблюдала, как он обходит капот машины, и в который раз поразилась гибкой грации его движений. Наверное, мне следовало бы уже привыкнуть к этому — но я не могла. У меня было такое чувство, что Эдвард — вообще не из тех, к кому можно привыкнуть.

Он завел мотор и включил печку на полную мощность. На улице стало очень холодно, и я подумала, что хорошей погоде пришел конец. Но в кожаном пиджаке мне было тепло, и иногда украдкой я могла вдыхать его прекрасный запах.

Эдвард легко лавировал в плотном потоке машин, даже не следя за дорогой.

Мы приближались к шоссе.

— Теперь твоя очередь, — сказал он со значением.

— Можно еще кое о чем тебя спросить? — взмолилась я, когда Эдвард, придав своему «болиду» страшное ускорение, пронесся по тихой городской улочке. Со стороны могло бы показаться, что водит он вообще не глядя.

— Ладно, последний вопрос, — согласился он. Губы сжались в осторожную линию.

— В общем… как ты сказал, ты понял, что я не заходила в магазин и пошла на юг. Мне просто хотелось узнать, а как ты догадался?

Он не смотрел на меня, очевидно, опять взвешивая «за» и «против».

— Я полагала, что мы договорились не увиливать от ответа, — проворчала я.

— Ну хорошо. Я шел на твой запах.

Он смотрел на дорогу, давая мне время восстановить нормальное выражение лица. Я не смогла сходу придумать подходящий ответ, но занесла его фразу в протокол для дальнейшего изучения. И вновь попыталась сосредоточиться. Не хотелось отпускать его так просто, тем более, что он начал наконец отвечать на вопросы.

— Еще ты не ответил на один из моих первых вопросов… — напомнила я.

Он с неодобрением посмотрел на меня.

— Как ты читаешь мысли? Ты можешь мысли любого человека прочитать, где бы он ни находился? Как ты это делаешь? А остальные члены твоей семьи, они тоже… — я чувствовала себя глупо, словно требовала отчета о работе Санта-Клауса.

— Это больше одного, — заметил он. Я просто сцепила пальцы и выжидающе смотрела на него долгим взглядом.

— Нет, только я. И я не могу слышать кого угодно где угодно. Мне надо быть довольно близко. Чем лучше я знаю… «голос», тем на большем расстоянии могу его услышать.