Сумерки

— Уж лучше мне знать, что ты думаешь, даже если это полный бред.

— Я снова не угадала? — с вызовом спросила я.

— Я не об этом. Это неважно, — передразнил он меня, заскрипев зубами.

— Так я угадала? — ахнула я.

Я сделала глубокий вдох.

Он неожиданно сдался.

— Что тебе интересно?

— Семнадцать, — быстро ответил он.

— И давно тебе семнадцать?

Его губы вздрогнули, он смотрел на дорогу.

— Давно, — наконец признался он.

Я улыбнулась, обрадованная тем, что он был все еще честен со мной. Он пристально и слегка тревожно посмотрел на меня, словно опять подумал, что у меня шок.

Я улыбнулась шире, чтобы подбодрить его, и он нахмурился.

— Не смейся, но как тебе удается выходить на улицу днем?

Он все равно засмеялся.

— Сгоришь, если попадешь под солнце?

Он немного поколебался, а потом добавил странным тоном:

Мне потребовалась минута, чтобы переварить сказанное.

— Совсем, — еле слышно ответил он. Потом повернулся и посмотрел на меня с выражением странной тоски. Его золотистые глаза не отпускали мои, и все мысли рассыпались, как карточный домик. Я смотрела и смотрела на него, пока он не отвернулся.

— Ты еще не задала мне самый важный вопрос.

— Его голос зазвучал тверже, а взгляд повеял холодом.

Я моргнула, не в силах стряхнуть его чары.

— Тебя разве не волнует моя диета? — саркастически спросил он.

— А, это, — пробормотала я.

— Да, это, — его голос был мрачен. — Хочешь узнать, пью ли я кровь?

— Ну, Джейкоб говорил мне кое-что об этом.

— Что именно? — решительно спросил он.

 — Он сказал, что вы не… охотитесь на людей. Он сказал, квилеуты считают, что ваша семья не опасна, потому что вы охотитесь только на животных.

— Он сказал, что мы не опасны? — в его голосе звучал глубокий скептицизм.

Он смотрел вперед, но трудно было сказать, видел ли вообще дорогу.

— Ну что, он был прав? Вы не охотитесь на людей? — я старалась, чтобы мой голос звучал ровно.

— У квилеутов долгая память, — прошептал он.

Я приняла это как положительный ответ.

— Но не расслабляйся, пожалуйста, — предостерег он меня. — Они правы в том, что держатся от нас подальше. Мы все еще опасны.

— Мы стараемся, — медленно объяснил он. — Обычно, если уж мы беремся что-то делать, то делаем это хорошо. Иногда бывают ошибки. Например, то, что я позволяю себе быть наедине с тобой.

— Это ошибка? — это прозвучало печально, уж не знаю, заметил он или нет.

— Да, и очень серьезная, — тихо проговорил он.

Мы замолчали. Я смотрела, как огни фар выхватывают из темноты повороты дороги. Все за окном двигалось слишком быстро, как в компьютерной игре. Я понимала, что время улетает так же стремительно, как черная дорога под нами. Мне было до тошноты страшно, что никогда больше мы не будем с ним так близки, как сейчас, когда разделявшая нас стена исчезла, пусть ненадолго.