Суженая мрака

– Детка, это магия притяжения, – почему-то с легкой грустью признался Ньем, но тут же весело добавил, непозволительно близко наклоняясь ко мне, – и, конечно же, моя врожденная красота, работа над телом, ум, опыт и харизма.

– Конечно, куда же без них, – согласилась я, нащупав, наконец, дверную ручку и пытаясь ее нажать. – А эти амулеты вам с ними помогают.

Ньем коснулся артефактов, словно непроизвольно проверил, что те на месте, а потом неожиданно серьезно и сухо ответил:

– Ошибаешься, Алера. Они не помогают очаровывать, а, наоборот, заглушают силу моей магии и влияния на других.

– Ну, я пойду, ладно? – попросила я, предчувствуя серьезный разговор, который мне сто лет не нужен.

– Разве тебе не интересно, почему мое обаяние не действует на тебя? – загадочно усмехнулся Ньем.

И опять вылезло наружу драконье любопытство. Я выпалила, нарываясь на неприятности:

– Потому что вы не настолько хороши?

Ньем довольно хмыкнул:

– Нет, малышка, просто ты уже занята! Не зря от тебя пахнет тьмой. Знакомой такой…

Я чуть не сплюнула от досады. Тоже мне, красавчик, нанюхался.

– Наверное, в этот раз вы ошиблись, маго Ньем.

В случае со мной ваше очарование разбилось о ваше самомнение. Простите, что помешала, я пошла.

– Подожди… – окликнул Ньем.

Но я уже нажала ручку и выскочила в распахнувшуюся дверь. Дальше, не раздумывая, ринулась по коридору к лестнице, чтобы уже, кажется привычно, врезаться в словно каменную грудь, затянутую в черный кафтан из тонкой шелковистой ткани.

– Алера, что ты здесь делаешь? – грозно прозвучал голос Келео над моей макушкой.

Я вскинула голову и увидела нечто невозможное: запыхавшегося явно от дикой спешки Келео Черного: черные глаза мечут молнии, на верхней губе выступила пара бисеринок пота, ноздри яростно трепещут, все тело аж подрагивает от с трудом сдерживаемой мощи и бешеной ярости.

Вот с этим темным маго ехидничать и спорить будет чревато, а сейчас, похоже, еще и опасно для жизни. Прижав исписанные листки к груди, торопливо сообщила:

– Я к маго Даяне зачетную работу несла, но ошиблась комнатой.

Келео потряс меня до глубины души: стиснув мои плечи, приподнял над полом и глубоко вдохнул у шеи, обдав горячим дыханием, вызвав стадо не менее потрясенных сей выходкой мурашек.

И зарычал с такой злобой, что я содрогнулась от ужаса:

– Убью! Он тебя коснулся?

– Ньем? – пискнула я в панике. – Нет, конечно. Не смог… он же преподаватель и…

Оказалось, убивать черный дракон собрался не меня – поставил на пол и, как обезумевший, ринулся в комнату к Ньему, куда я сдуру имела неосторожность попасть. С грохотом закрыл дверь, а дальше… вместе с диким ревом всю стену и дверь заволокла тьма, заглушив происходящее по ту сторону.