Суженая мрака

И оказалось, что мне нравится быть ведомой, плавиться в его объятиях, терять связь с реальностью, позволять раскрыться своим чувствам, наслаждаться жаром страсти и томлением внизу живота.

Может, что-то похожее и было в моей прошлой жизни, но почему-то ни одного, даже покрытого мраком забвения воспоминания не всплыло. Я словно в первый раз абсолютно и целиком нырнула в горячую чувственность обычного поцелуя. Нет, вру сама себе, этот поцелуй не был обычным, он был фееричным и сводящим с ума. Ладони Келео скользили по моему телу, сжимали плечи, гладили грудь, терли чувствительные вершинки. Наше дыхание смешалось, горячая игра языков, взрыв вкуса! Наш поцелуй длился и длился…

Я задыхалась от испытываемых чувств и ощущений, мне не хватало воздуха, и на миг Келео дал мне вдохнуть полной грудью, покрывая поцелуями мой висок, скулу, уголок рта. Затем развернул меня к себе спиной, прижимая к своей груди, одной рукой удерживая за шею и подбородок, а второй лаская мою грудь. Я потерялась в нем, растворилась в жажде страсти, в настоящей похоти, ведь в моих желаниях меня поддерживала разгоряченная драконица.

– Сложи ладошки ковшиком, – прохрипел Келео, сам при этом помогая мне, направляя мои руки, складывая в нужном жесте.

Я плохо соображала и действовала, как велели, в груди пекло от недостатка воздуха, губы горели от жадных поцелуев, душа пылала от первой страсти и расцвета любви…

Сквозь приоткрытые веки мы с моей возбужденной дракошкой зачарованно наблюдали за сверкающим дождем, стекавшим мне в ладони в свете свечей. Она восторженно проревела, нет, промурлыкала:

Наконец бриллиантовый дождь иссяк, Келео вытряхнул из мешочка еще несколько камешков на образовавшуюся горку. Я пыталась, честно пыталась отвернуться от этого откровенного свидетельства моего подкупа. Но камешки же… а я драконица… Жизнь полна позора!

С огромным трудом я закрыла глаза, а верная себе дракошка живо прижала жадные чешуйчатые лапки к моей груди – спрятала свое сокровище от всего мира. Следом я ощутила, как поверх плотно сцепленных ладоней, лег тяжеловесный мешочек с остатками сокровищ и, приоткрыв глаза, расстроенно спросила у Келео:

– А почему лишь ковшиком, а не тазиком? Не заслужила?

Он замер от неожиданности. Заставил меня вновь обернуться к нему лицом и поднять голову, и зло уставился. Так мы простояли несколько мучительно медленных мгновений, соревнуясь остротой взглядов, но, похоже, Келео разглядел мое смятение, разочарование и злость.