Суженая мрака

Перебирая драгоценные нити у меня на груди, вернее лаская, довольно усмехнулся:

– После таких обещаний, Алера, я готов стать заядлым садоводом и самолично высадить вокруг замка эту ягоду, раз она тебе настолько нравится.

– Так много не надо, а то быстро привыкнешь и разонравится, – хихикнула я.

– Маленькая моя дракошка, разве может разонравиться твоя ягодка, скорее слишком пристраститься можно, – страстно шептал мне на ухо дракон-обольститель, поглаживая мою грудь, затылок и спускаясь все ниже, к сокровенному…

Снова к столу мы выбрались из кровати к обеду, наскоро перекусили, и Келео увлек меня обратно. Ему нравилось все, даже просто лежать и рассматривать мое лицо, гладить его пальцами, зарываться в мои волосы, вдыхать мой запах и даже вместе с золотой лапкой моей драконицы перебирать черной лапищей своего дракона подаренные камешки. Оказалось, вместе с мужем гораздо интереснее любоваться игрой света на сверкающих гранях, одновременно ощущая спиной его большое жаркое тело. Млеть от страсти и счастья, когда он накрывает собой, прижимает и делится теплом и своей силой.

И тьма… тоже засыпала вместе с нами, причем забавно укладывалась вокруг кровати огромными расслабленными кольцами, сытыми и довольными, ведь все, что хотел ее носитель, рядом, в его человеческих руках. А мне не было страшно, наоборот, накрыло абсолютным чувством покоя и благости, как никогда и нигде.

– Ну давай, давай же скорее, я больше не могу терпеть, а ты так медленно все делаешь! – я едва не рычала от нетерпения, пока Келео, как нарочно, неторопливо снимал с меня черные браслеты, блокирующие мою драконицу.

– Я еще сомневаюсь, стоит ли их совсем снимать, можно же просто временно деактивировать, – иронизировал магичивший муж.

– Что?! – возмутилась я. – Где это видано, чтобы жену, драконицу, умницу, красавицу, в кандалах держали. – Затем, оттопырив средний палец, чтобы показать ему весьма двусмысленную «фигуру», блеснув черным перстнем, поторопилась добавить: – Давай ограничимся вот этой защитой твоей движимой собственности от различных посягательств.

Выставленный средний палец и на Игае считается весьма ругательной и пошлой «фигурой речи». Однако Келео, снисходительно покачал головой и, окинув меня более внимательным взглядом, видимо, проверил, тепло ли я одета, неожиданно взял мой кулачок и поцеловал каждый пальчик.

И вот наконец-то мы стоим на ледяном ветру на террасе моих покоев. Я в черном с золотом платье и меховой безрукавке, но мне совершенно не холодно. Во-первых, тьма Келео защищает; во-вторых, теперь рядом с ним мне всегда жарко. За три наполненных страстью дня наедине с Келео я стала зависимой от него, от его рук, его тепла, зубастой улыбки, от которой восторженно поет душа.