Такая Империя

 — Великий ангел, чей свет ослеплял и заставлял трепетать сердце.

— Ты любил ее, — кивнул Буран. — Любил возлюбленную императора, зная, что тебе она не достанется тебе никогда.

— Мы про нее не знаем просто потому, что Кусо хотел оставить ее имя в покое, — высказал предположение Родгаз.

Темный паладин не ответил. После долгой паузы он продолжил уже с другой темы, не желая больше упоминать возлюбленную:

— Тогда я убил невинного во второй раз, — проскрипел Арт и встал на колени. Поставив перед собой меч, он уперся лбом в гарду. — Кусо тогда просил меня спасти Риту. Я мог, но…

Десяток секунд молчания паладина закончились тихим шепотом:

— Что было потом? — спросил Мак, задумчиво глядя на Чистейшего.

— А потом предел пошел в разнос. Сила хлынула по миру и вышла из земли природными источниками. До этого вся сила переходила к богам, но большая часть рассеивалась в воздухе. А после они очень быстро растеряли остатки разума и растворились в стихиях. Богов не стало меньше чем за десяток лет. — Тьма текла по щекам Арта и с подбородка капала на пол. Несколько скатились по носу и перетекли на лезвие. Надпись на старом имперском «Во славу империи» начала наполняться тьмой. — Так я убил невинных два раза. С тех пор под нашим солнцем не осталось ни одного бога.

— Кусо не простил тебя за Риту? — спросил Мак.

— Не простил, — прошептал Арт.

— И ты ушел к паладинам в братство. Так? А как же меч?

— Раккоташ обратилась к бездне в последний момент, но клинок успел поглотить её душу. Бездна сводит с ума и заставляет творить безумства, но меня она так и не взяла. Мой дар — мое проклятье. Никто, кроме меня, не смог носить этот меч. Он так и остался со мной… Паладин-герой, паладин-изгой… С клинком, двумя убийствами невинных… И кровью той, чей взгляд заставлял сердце трепетать…

— Это не похоже на сказку, — тихо отозвался Жак.

— За то на правду очень, — кивнул Мак, продолжая разглядывать паладина, стоящего на коленях во мраке комнаты.

Родгаз молча поднялся и спокойным шагом подошел Арту. Он с кряхтением от дикой боли опустился на колени и взялся за стальные перчатки паладина.

— Император Кусо дал мне второе имя «Смерть невинных». «Чистешийм» меня называли только в братстве паладинов. — признался мертвый паладин.

Родгаз не стал отвечать или расспрашивать. Он лишь тихо зашептал молитву на староимперском:

— «Простите меня, святая дева и силы света, что шли за делом и словом моим…»

Темный паладин подхватил молитву и зашептал вместе с ним. В этот момент, впервые за тысячелетия оружие в руках восставшего из мертвых убийцы начало светиться нежным желтым светом.

Умерший века назад паладин впервые после смерти смог исповедоваться.

Темный подмастерье и бывший следователь стояли у края стены над воротами.