Такая Империя

Хвать он ложку — а ложка в руках рассыпается, хвать за миску и она туда же.

Долго Вильгельм мучался. С ложечки его кормили, одевали и на горшок водили…

Вдруг раздался скрип и послышались шаги по коридору и речь на шиматском языке. Мать тут же притихла и придвинулась к стене. Ребенка она спрятала за спину, что-то прошептав ему на ухо.

— Если ты не будешь молоть языком, то никто не узнает!

— Десять плетей! — возмутился второй солдат. — Ты с ума сошел?

— Заткнись! Понял? Просто заткнись и помалкивай! Вот и весь секрет! Или ты решил меня сдать?

— Ты за кого меня держишь? А? Я про нее говорю! А если она нас сдаст?

— Ты идиот? Откуда она шиматский знать может? Да и кому она расскажет? Личу?

— Прекрати нести ерунду!

— Слушай, мне просто страшно…

— Мне в первый раз тоже было не по себе, но… Брось. Ты думаешь, я просто так в караул в тюрьму прошусь?

Щелкнул засов и в камеру вошли двое солдат.

— Какую? — спросил один из них. — Их тут две… или та под одеялом мужчина?

— Откуда в империи мужчины? Только выродки с яйцами, да и те достались по случайности. — хохотнул другой. — Здесь две женщины. Только ту — не трожь. Мурано за нее предупреждал, чтобы следили.

Один из незнакомцев шагнул внутрь камеры и направился к матери, старательно прячущей ребенка.

— Есть хочешь? — спросил солдат и протянул ей горбушку хлеба.

Женщина с опаской взглянула на хлеб, потом на солдата и протянула руку к хлебу. Тот в свою очередь начал оттягивать хлеб к себе, чтобы приманить женщину, словно испуганную собаку.

Мать ребенка, понимая, что с ней играют, рывком выдернула хлеб. Солдат ту же ухватил ее за волосы и решительно дернул к себе. Та, успела только сунуть хлеб ребенку в руки. Уже через секунду солдат выволакивал ее из камеры.

— Резвая сучка, — расхохотался второй, закрывший дверь сразу после того, как женщина оказалась в коридоре.

Вскрики женщины и звуки пощечин и глухих ударов становились все тише. Пленницу утаскивали все дальше по коридору.

Мальчик с перепуганными глазами и горбушкой засохшего хлеба продолжал сидеть на сене. Несколько минут он просто боялся двинуться, но затем все же встал и тихо подошел к Левитании.

Та лежала на боку в позе эмбриона и, не мигая, смотрела на стену. Мальчик протянул руку с хлебом ей, но та даже не посмотрела на него. Тогда он приподнял руку девушки и лег рядом с, прижавшись к ее животу своей спиной. При этом он впился зубами в хлеб и откусывая небольшие кусочки, принялся его медленно пережевывать.

— Мама говорит, что скоро за нами придет ведьма «Черного цветка», она всегда помогала простым людям, — начал шептать он, продолжая жевать хлеб. — Она убивает только королей и злых вельмож, за то, что они никогда не думают о других.