Тень Азраила

– Непросто? А отыскать душегуба, убившего своего напарника чуть ли не сто лет назад, было просто? Думаете, я не слышал о раскрытии вами дела, связанного с пропажей золотых монет из обоза, отправленного еще статским советником Грибоедовым?

– Тогда мне просто повезло.

– Ах, Клим Пантелеевич! Везет только тем, кто умен и трудолюбив. Знаете, мой дед говорил: «Делай сегодня то, что не хочется делать другим, и завтра ты будешь первым среди остальных». И потому я не сомневаюсь, что вы, как умный и проницательный человек, сумеете докопаться до истины.

Князь подошел к окну, отодвинул занавеску, будто пытаясь что-то рассмотреть. Потом резко повернулся и спросил:

– Скажите, Клим Пантелеевич, насколько вы располагаете сведениями о внутренней обстановке в Персии?

– Да так, – Ардашев неуверенно пожал плечами, – кое-что мне известно из газет, а что-то почерпнул из других источников. Например, от жены. – Поймав удивленный взгляд князя, адвокат пояснил: – Среди офицеров казачьих частей, находящихся там, немало выпускников нашего юнкерского училища. Некоторые из них оставили семьи в Ставрополе. А моя супруга дружит с женой одного из них. По ее словам, казакам приходится несладко.

– Да чего уж там, – отмахнулся Ардашев, – дело давнее. – А как ведут себя американцы?

– Ох, Клим Пантелеевич, дорогой мой! Поверьте, я не сгущаю краски, я хочу, чтобы все закончилось благополучно. Не стоит рисковать без надобности. Вы, как я понимаю, собираетесь выехать вместе с женой?

Ардашев помолчал немного и, тяжело вздохнув, изрек:

– Нет. Я не хочу рисковать. И хоть необоснованные прогнозы в нашей профессии – дело последнее, однако надеюсь, что долго там не задержусь. Да и ваше предложение о работе в составе осведомительного отдела, признаюсь, меня заинтриговало. Представляю, с какой радостью супруга вновь вернется в столицу.

– Морем, через Баку.

– Да, это самый безопасный путь. И Каспий летом спокоен. Через сутки вы уже в Энзели. Был бы вам очень признателен, если бы вы… – Мирский подошел к столу и принялся листать перекидной календарь, – скажем, пятого-шестого июля предстали бы перед ясными очами Ивана Яковлевича Хворостовца, нашего посла. Простите великодушно, но больше времени дать не могу – уж очень тревожно сейчас. Как? Успеете? – произнес он, окинув коллегу вопросительным взглядом.

– Хорошо, постараюсь. Надеюсь к этому времени если и не встретиться с послом, то, во всяком случае, приступить к расследованию смертоубийства.

– Вот и чудно! Вы уж поторопитесь, дорогой мой, поторопитесь. А то, не ровен час, война разразится. Связь со мной держите через посольство. Шифровать соблаговолите самолично. Ключ к шифру вам передадут. А сейчас извольте проследовать в канцелярию.