Тень Миротворца

А коль пошёл уж совсем откровенный разговор, верую только в то, что могу увидеть и пощупать вот этими руками, — Вяземский потёр пальцами, будто и вправду перебирал что-то мелкое, — и я скорее согласен в данном вопросе с английским гением Вильямом Шекспиром:

— «Порвалась цепь времён; о, проклят жребий мой! Зачем родился я на подвиг роковой! Идёмте ж вместе…»

— Вот! Вот что я имел в виду, Гаврила! Томский охотник цитирует принца датского…сюрреализм!

— Но вы должны понимать Иван Ильич, что, приоткрыв покров тайны моей личности, вы уже не сможете смотреть на этот мир, как раньше.

— Вот оно как? Хм…но жить дальше, не разрешив хотя бы части этой тайны, согласитесь, невыносимо.

— Любопытство сгубило кошку, господин коллежский асессор.

— Но, удовлетворив его, она воскресла! — продолжил английскую поговорку Вяземский, бросив перед собой салфетку. Лицо его покраснело ещё больше.

Нет, похоже, тут дело не в хмеле. Приват-доцент действительно закусил удила. Вот же свела судьба с коллегой, в котором не остыла жажда неизведанного.

— Хорошо, Иван Ильич. Суть вопроса я вам постараюсь сейчас растолковать. Понимаю, что у вас появится гораздо больше вопросов, на которые я отвечу впоследствии.

За окном уже смеркалось, но учитывая всё ещё небольшую продолжительность последних зимних дней, время ещё было.

— Любезный! — Иван Ильич щёлкнул пальцами, привлекая внимание официанта, — а принеси-ка ты нам самовар да варений разных. А то у меня от кофе уже меланхолия образовалась, — он повернулся ко мне и откинулся на диванные подушки, — часа два у нас ещё есть, Гаврила Никитич, я весь внимание.

В свой рассказ я постарался вложить основную информацию о хранителях, перемещении разума, анаврах и моей мотивации, а также цели перемещения. Оказалось, что это неимоверно трудно — объясняться простым языком, делая скидку на то, что меня с коллежским асессором разделяет больше века исторических событий и прогресса. Но нужно отдать должное терпению Вяземского. Тот лишь вскидывал брови в ключевых местах повествования, да прикрывал салфеткой рот, раскрывающийся от удивления.

Несмотря на сложность, уложился я менее, чем в полчаса. Давно принесли самовар и стаканы в серебряных подстаканниках. Множество маленьких розеточек с вареньями на любой вкус, орешками в меду и блюдо с калачами. Да, мою информацию Ивану Ильичу следовало заесть сладким, однозначно.

Закончив, я налил себе почти чистой заварки из расписного чайника и пододвинул розетку с малиновым вареньем. Военный врач почти зеркально повторил за мной все движения, глубоко задумавшись, только варенье выбрал яблочное.