Тень Миротворца
Да, да, здесь в возрасте немного под шестьдесят он уже старик, а в моём времени мы были бы почти ровесниками. Его почти юношеское рвение и желание свернуть горы вызывало истинное уважение. Я, честно говоря, был в некоторой растерянности, ведь Иван Ильич пока не задал ни одного вопроса о хотя бы ближайшем будущем. Будет ли вообще смысл во всех его начинаниях и возможных прожектах через год или два, когда всё то, что называется сейчас Российской Империей, полыхнёт от Польши до Тихого океана. Что будет с Иваном Ильичом, Ольгой Евгеньевной, Демьяном, Семёном, отцом Афанасием, Фёдором, Глебом и многими, многими другими? Да, это другая реальность, но я не могу относиться к ним как к статистам или нарисованным персонажам.
И мне придётся использовать их для своей цели, а потом и многих других. И, возможно, это не принесёт им ничего хорошего…
— Что-то вы загрустили, Гаврила Никитич. Давайте-ка на боковую. До рассвета не более пяти часов. Надо отдохнуть. Завтра много дел. Утром объявлено всеобщее построение на молитву, который проведёт настоятель златоустовской церкви Трёх святителей и Николая чудотворца.
«Мне бы твою уверенность, Вяземский» — подумал я, но вслух ничего не сказал. Поднял шинель, пожелал спокойной ночи начальнику и вернулся в санитарский вагон.
Раздеваться не было желания, и я лишь скинул сапоги и накрылся шинелью. Сон пришёл спасительным небытием.
И снова кафе, стойка и скалящаяся рожа Ремесленника.
— Не переживай, Гавр, я ненадолго.
— А я и не переживаю, Паша. Чего ты там хотел?
— Судя по образным отражениям в лимбе, ты сегодня опробовал некоторые боевые возможности тела.
— Если так можно выразиться, чуть не грохнул двух солдат.
— Понятно. Поэтому я и решил дать короткий совет. Включи в тренировки медитацию и мысленное пошаговое прохождение схватки. Не прими за насмешку, но попробуй представлять себе во время медитации себя на месте виденных тобой ранее сцен драк, боёв и поединков. Сейчас твоя память это позволяет.
— Как-то это всё, Паша, нереально.














