Тень Миротворца

Ну не заставят же они меня человечину есть или, там, младенцев душить? Брр-р, идиотские ассоциации! Не, пора валить, не то перегорю или того хуже, совсем крыша поедет…

— Я, Гаврила Никитич Луговой, гражданин Российской Федерации, планета Земля, находясь в уме и твёрдой памяти, даю согласие на выполнение миссии, задания или чего там ещё хранителей для смены статуса и разрешения вмешательства в реальность с целью спасения людей из Боинга на рейсе 4512 12 июля 2022 года…короче, творите падлы со мной любую х@йню, но, чтобы люди были живы! Пойдёт?

Экран целую минуту был девственно чист.

ГАВРИИЛ НИКИТИЧ ЛУГОВОЙ, ВЫ ПРИЗНАЁТЕСЬ КАНДИДАТОМ ДЛЯ СМЕНЫ НУЛЕВОГО СТАТУСА ИНДИВИДА НАСТОЯЩЕЙ РЕАЛЬНОСТИ. СЕЙЧАС ВАМ БУДУТ СООБЩЕНЫ КООРДИНАТЫ И ВРЕМЯ ВСТРЕЧИ С ЭМИССАРОМ ХРАНИТЕЛЕЙ. ПОСЛЕ ЭТОГО ВЫ ДОЛЖНЫ ЗАНЯТЬ ОДНО ИЗ КРЕСЕЛ В ЗАЛЕ, ЗАКРЫТЬ ГЛАЗА И ПОСТАРАТЬСЯ РАССЛАБИТЬСЯ. ПЕРЕХОД БУДЕТ ОСУЩЕСТВЛЁН В ТЕЧЕНИЕ ДЕСЯТИ МИНУТ.

Экран мигнул и на нём появились адрес и время:

19.00 11 ИЮЛЯ 2022 ГОДА.

И почему моя жена так любит ставить на мобильный будильник рингтоны бодрых шлягеров советского периода? Они, конечно, очень эффектны, но злят до зубовного скрежета!

Я же предпочитаю входить в новый день постепенно, плавное натягивать его на себя минута за минутой: нутро пододеяльной нирваны медленно сменяется зябкой атмосферой шаткого пути из спальни в ванную, где яркий свет сначала ослепляет тебя, затем заставляет осознавать в зеркале быстротечность жизни.

Экзистенциально-ледяная струя из крана с маркировкой горячей воды теплеет с садистской вальяжностью, по градусу за десять секунд. И вот оно — долгожданное блаженство согревания кожи кистей рук, век, щёк: пламенная кровь заставляет гореть лицо.

Мозг, омываемый эндорфиновым душем, оживает окончательно, мутные образы и осколки ассоциаций уступают место чёткой работе мысли и нарастающему потоку памяти.

Вот тут-то меня и накрывает: я начинаю вспоминать всё происшедшее в зоне досмотра: неожиданное одиночество, диалог с банкоматом, катастрофу Боинга, условие каких-то Хранителей…

Я зажмурился изо всех сил, уронив полотенце, которым собирался вытереть лицо.

Всё вокруг было привычно, а чёткость воспоминаний исключала их неправдоподобность. В отличие от их содержания. На мгновение вспыхнула робкая надежда на то, что всё, что я вспомнил, всё же является сном, подробным, многосерийным кошмаром. В этот момент в дверь ванной настойчиво постучали. Я вздрогнул от неожиданности, поспешно нагибаясь за полотенцем.

— Гавр! Ну ты долго там? А то тут уже очередь выстроилась… — привычные утренние слова жены, как ни странно, вернули душевное равновесие.