Тень Миротворца

Заодно поймал несколько заинтересованных и уважительных взглядов тех самых молодых представителей пулемётной роты, которые были свидетелями позавчерашних разборок с Фёдором и Глебом. Горемыкин, оправдывая фамилию, догнал меня уже на обратном пути, вцепившись клещами в одну из фляг. Отговаривать не стал, так как до вагона оставалось рукой подать.

Поручив помощнику санитарскую долю кипятка, втащил вторую флягу в вагон сестёр милосердия.

— Здорово ночевали, Иван Ильич?! — в узком проходе наткнулся на ещё мокрого после умывания Вяземского.

— Хорошо ночевал, Гаврила.

А ты с кипятком? Неси обратно солдатикам. Аккумуляторы зарядились, мы свой титан разогрели. Теперь воды будет вдоволь! После завтрака прошу ко мне, продолжим.

— Непременно! — заверил я, вернувшись в свой вагон.

Стоянка эшелона немного затянулась. Успели и плотно позавтракать, и побриться. За завтраком потянул за рукав Семёна в тот самый закуток между ящиками, где ночью медитировал, прихватив свой вещевой мешок с купленной в Златоусте жилеткой и стальные пластины. Расстелив всё это богатство на полу, я разложил часть пластин внахлёст, отверстиями вверх.

Рыжий санитар, смачно жуя горячую кашу, запивая её не менее горячим чаем из кружки, заинтересованно вертел в руках одну из пластин. Затем, справившись с кашей, ухватил за край войлочного жилета.

— Распарывать придётся, Гаврила. Между слоями железки ладить. Дратвой подшивать, переплетённой с шёлковой нитью. Так надёжней, не притрётся. Тяжеленька кольчужка-то выйдет!

— Ты не сомневайся. Выдюжу! Сладишь?

— А чего тут не ладить? Носилки и то похитрее будут. Вечером померяешь.

— Ты не торопись.

Лучше каждую пластину поместить в холщовый карман и уже после этого крепить к основе, так они меньше тереться и скользить друг об друга будут и не забывай, что внахлёст, как чешуя, — я протянул ему схематическое изображение расположение пластин на листке бумаги, заготовленное накануне.

Семён повертел его, цыкнув зубом:

— Чтобы прикрыть наиболее уязвимые места лучше: лёгкие, сердце, вот тут, над ключицами, сзади почки, позвоночник…

— Ишь ты! Хм, попробую. Есть мысля.

— Я на тебя надеюсь, Семён. Сладишь — с меня магарыч!

Оставив заготовку и схему рыжему санитару и предупредив Демьяна, вернулся к Ивану Ильичу.

Мысли о поиске актуальных и технически исполнимых новинках для военной медицины не переставали меня беспокоить даже в походе за кипятком и размышлениях о бронежилете. Пусть моя задумка со стальными пластинами и окажется детской вознёй. Но если получится и покажет себя, это станет ещё одним поводом напомнить об изобретении князя Чемерзина и подтолкнёт, чем чёрт не шутит в нужном направлении изобретательскую мысль.