Тень Миротворца

Чего уж более?

Получив от штабс-капитана письменное предписание прибыть в учебный самарский батальон не позже, чем к сегодняшней вечерней поверке, и заверив Августа Карловича, что беру остаток дня лишь для завершения собственных дел с лазаретом да прощания с сослуживцами, поспешно отбыл на извозчике в расположение обсервационного пункта.

Хотя прекрасно запомнил дорогу на вокзал, решил всё же нанять извозчика: жаль было тратить оставшееся время на дорогу пешком. Да и думать, глядя на заснеженные улицы Самары, было не в пример удобнее, чем маршировать по ним же в наряде то ли мародёра, то ли отставного пропойцы.

Впрочем, примерно каждый третий горожанин, встречавшийся на пути саней, выглядел гораздо менее презентабельнее, чем я, спасибо унтер-офицерской шинели.

По прибытии меня встретила новость о том, что полку борцов за сохранение турецкой популяции пленных прибыло. На развёрнутый нами обсервационный пункт сортировки отрядили персонал дивизионного госпиталя, прибывший из-под Варшавы на переформирование. Как вкратце пояснил мне Семён, это был не весь госпиталь, а его часть. Но и этого хватило с избытком не только для восполнения нехватки в сотрудниках, но и полной смены нашего полкового лазарета.

Оказалось, что возымело влияние не столько моё общение с принцем Ольденбургским, сколько скандал, который закатил самарскому тыловому начальству с подачи командиров начальник штаба юго-западного фронта генерал-лейтенант Алексеев. Видимо, воевать без пушек гораздо сложнее, чем без лазарета.

Так что мой родной лазарет отбывал уже сегодня вечером с очередным сибирским эшелоном до Киева и далее, на Юго-западный фронт. Поэтому на обсервационном пункте меня встретил лишь рыжий Семён, предусмотрительно оставленный до полудня военным врачом РОКК для моего уведомления о передислокации личного состава на вокзал.

Санитар так и произнёс, старательно по слогам выговаривая слово «передислокация», делая значительное лицо и придерживая у правой ноги значительных размеров мешок.

— Велено тебя встретить, Гавр. А дальше — как сам решишь. Иван Ильич сказал, мол, может, сразу своё добро заберёшь или как? Ежели получится, очень просил до отбытия эшелона его повидать.

— Куда же я денусь? Обязательно, с мужиками и сёстрами милосердия тоже надобно попрощаться.

Остаюсь я тут, Семён. Направляют на службу в гренадерский батальон.

— Вона как! Значица, не послужить нам вместе, Гаврила Никитич? Жаль.

— Не переживай, Семён, даст бог, ещё свидимся. Давай-ка я помогу тебе мешок до эшелона донести. Чего ж не всё добро забрали-то?

— Так энто твой скарб, Гавр. Не знали же, точно вернёшься, али нет. Тут всё, и харч, и пожитки, и кольчужка твоя со зброей. Закончил я её мастерить сегодня поутру. Доделал.