Тень Миротворца

Потратив совершенно смехотворные средства, я раздобыл всё необходимое для штормовых спичек у сапёров, в остальном неожиданно смог помочь уже знакомый каптёрщик. Дядько Мыкола оказался истинным кладезем по части раздобыть чего-нибудь. Только плати, естественно. Ефрейтор даже не удивился требованию подобрать ухватистые стеклянные бутылки с нетолстыми стенками.

Всю свою инициативу я пока постарался скрыть от начальства и экспериментировал за пределами лагеря по ночам, подкупая часовых махоркой и салом. Версией для моих отлучек служила банальная и особенно немудрёная легенда, выражавшаяся одним волшебным словосочетанием «По бабам!».

Тем более что совсем недалеко от нашего лагеря помимо пригородных окраин оказалась небольшая деревенька, в которую я и правда заходил пару раз, соблазнённый парным молоком.

Пожалуй, нет лучше нектара на свете, чем политая душистым мёдом горбушка свежеиспечённого ржаного хлеба, запиваемая тёплым жирным молоком только что из-под коровы. Начиная свой день с подобного счастья, я летел в лагерь, как на крыльях. И одновременно с первыми лучами солнца нового во мне словно заново рождалась надежда побыстрее обрести этого чёртова Демиурга, будь он неладен со всеми своими заморочками.

Я терпеливо исполнял все те экзерциции, что заставлял нас совершать два часа до и три часа после завтрака второй батальонный офицер поручик Пряхин, блистая в новом, с иголочки мундире, ушитом на его фигуре до состояния гандона цвета хаки, форся отсутствием шинели и пуская зайчики начищенной позолоченным эфесом Аннинской сабли, стараясь, чтобы алый темляк был виден всем проходящим мимо плаца.

Своё прозвище «Фазан» среди солдат этот офицер оправдывал в полной мере. И его патологической страстью была строевая подготовка.

После строевой подготовки учебный взвод до самого обеда выполнял занятия с учебными винтовками. От бесконечных «коротким — коли, длинным — коли!» я тихо зверел и потрошил в сотый раз мешок туго набитый сырой соломой ржавым штыком своей «учебки». Оружия новобранцам пока так и не выдали. Судя по моим наблюдениям, практически весь личный состав был вооружён карабинами Мосина: и штурмовики-гренадеры, и сапёры, и пулемётчики, и даже связисты с самокатчиками.

За небольшим исключением. Новоприбывшего к концу второй недели отделения солдат судя по погонам и папахам, какого-то из сибирских полков. Встречал команду под начальством старшего унтер-офицера с лицом, обезображенным множественными следами ожогов, сам командир батальона штабс-капитан Крон. Одна незначительная деталь тогда бросилась мне в глаза, так как вопрос личного оружия оставался нерешённым и довольно болезненным.