Тень Миротворца

Достав из-за голенища широкий охотничий нож, солдат ловко, без лишней суеты, поддел крышку ящика, под которой располагались две герметичные оцинкованные металлических коробки. Одну из них Гринько вскрыл так же легко: на расстеленную шинель легли завёрнутые в вощёную бумагу патроны. Разорвав одну из пачек, солдат взял один из патронов, демонстративно потрогав подушечкой большого пальца остроконечную пулю и показал её Ложкину, — господин унтер-офицер! — Охтинские, как и просили.

— Любо, Гринько, приступайте!

И мы начали «работать». Точнее, больше работал Гринько, поясняя по ходу дела свои действия.

Каждый патрон придирчиво осматривался на предмет дефектов, помятостей, смещения капсюля. А также протирался масляной ветошью.

Дело было нехитрым, поэтому я внёс по ходу собственные коррективы. Благодаря высокой чувствительности мышечных проприорецепторов из-за физиологической модификации, вызванной влиянием нейротрона, я, помимо нарастающей физической силы стал замечать, что могу определять вес предметов с точностью до десятых долей грамма. В самом начале мне нужен был какой-нибудь эталон, что без труда удалось осуществить в аптеке лазарета.

Тамошне весы идеально подходили для этого.

Заучивая по ночам немецкие слова, я часто бездумно играл с гирьками. Это хорошо помогало сосредотачиваться. Неожиданным результатом чего и стала подобная весовая способность. Теперь же я, протирая патроны, старался складывать в отдельную кучку те, что почти не отличались весом. Понятно, что в пределах одного знака после запятой. Разнообразя скучное занятие, я не забывал поглядывать на штабс-капитана и унтера стрелков, которые выйдя из-под навеса что-то неспешно обсуждали в сторонке, поминутно указывая в сторону расставленных на стрельбище мишеней.

— Ты чё, паря, ворон считаешь? — дёрнул меня за рукав шинели Гринько, — по кучкам зачем-то разложил патроны. Велено же было только не траченные выбирать.

— Так я и выбирал, только вот эти ещё и весом от основных отобранных отличаются. Поменьше будут. Меня дядька перед охотой учил такие откладывать. Да и вообще, мы сами навеску пороха в патроны завсегда делали. Так надёжней.

— И что, справный охотник дядька твой?

— Был справный. Не чета мне. Из берданки двумя выстрелами секача клал.

— Хм. Любо. А чего «был»?

— Так помер. Замёрз в тайге после Рождества.

— Звиняй, паря. Царствие Небесное, — покачал головой Гринько.

— Так, сотни три насобирали. С лихом. Давай, вот сюды ссыпем, — он подставил небольшой мешок с подвёрнутыми краями, — пошли, будем обоймы набивать.

На набивание ушло ещё четверть часа. На этот раз помогали уже все стрелки.

— Пронькин, ко мне! — фельдфебель заметил, что я маюсь, оказавшись без дела, — бери свой карабин, две обоймы и дуй вон к тому окопу.