Тень Миротворца

Хрясь! Да этот козёл издевается! Следующий удар ротмистра, метивший в многострадальную скулу, встретился с моей лобной костью под не очень удачным углом. С меня слетела фуражка и послышался явный хруст. Лицо ротмистра перекосила гримаса боли и злобы. Я продолжал стоять, вытянувшись во фрунт, и ещё больше выгнув колесом грудь.

Нужно сказать, что вся эта картина происходила на глазах десятков любопытных глаз солдат, побросавших работу ради бесплатного спектакля.

— Да я тебя б…под арест! Под трибунал пойдёшь! Сука! Бл@дь такая! — ротмистр непроизвольно баюкал ушибленный кулак, а я продолжал молча есть раненое начальство глазами, — унтер Сокольский, ко мне! — взвыл офицер в сторону блиндажа.

На его окрик выбрался коренастый дядька с лычками старшего унтер-офицера, — ефрейтора Пронькина под арест! На гауптвахту, трое суток! Перед арестом выпороть — двадцать пять ударов розгами, чтоб неповадно было офицера оскорблять впредь. Выполнять!

Во тут меня проняло. Трое суток из-за этой сволочи терять. Даже то, что меня будут пороть, не так беспокоило. Позор, конечно. Но не смертельно же? Видимо, что-то отразилось на моём лице, поэтому унтер, вызванный ротмистром, подскочил ко мне, шепнув:

— Не дури паря, подчинись… с нашим не забалуешь.

На каторгу захотел?

— То-то. Терпи. Такая наша солдатская доля. А ротмистр свою пулю рано или поздно схлопочет, помяни моё слово, — последние слова были сказаны едва слышно.

Пришлось покорно сдать мой карабин, револьвер и разгрузку унтеру. Тот с удивлением принял и мой бронежилет, заметно крякнув:

— Так ты из самарских гренадеров, паря? То-то я гляжу, даже не моргнул, когда тебя наш ротмистр потчевал. Держись, ефрейтор.

За битого двух небитых дают.

Унтер вызвал солдата с винтовкой, и тот отвёл меня на гауптвахту, на поверку оказавшуюся небольшой землянкой, рядом с каким-то складом, запирающуюся даже не на замок, а просто подпирая дверь поленом. Вот такая эпидерсия…

Хорошо хоть не обыскали с пристрастием. И недоеденное утром сало с чёрным хлебом, которое я для экономии времени просто сунул в карман шинели, предварительно завернув в тряпицу, скрасило досуг на гауптвахте. Кстати, землянка не предполагала и намёка на какую-нибудь шконку или нары.

Утоптанный земляной пол и охапка прелой соломы. Отель минус-звезда.

Только я задремал, как снаружи послышались какие-то крики, шум и нарастающий свист. А потом пол подо мной дрогнул её и ещё раз. Что-то треснуло надо мной, с силой ударило по голове, погрузив сознание во мрак.

Очнулся я от духоты и неприятного ощущения пронизывающе-колющих мурашек в мышцах ног. Вокруг было темно, причём при попытке открыть глаза в них возникала жуткая резь. Я постарался медленно и глубоко вдохнуть. Мне это с трудом, но удалось.