Тень Миротворца

Он с невозмутимой рожей выслушал мой короткий рассказ и, помолчав не больше минуты, не задав ни единого дополнительного вопроса, заключил:

— Чего, «пятьдесят рублей»? — не сразу понял я.

— Я отвезу вас с братом в Варшаву за пятьдесят рублей.

— Вот те раз! А как же линия фронта?

— Мы поплывём рекой. Здесь в пяти верстах излучина Вислы. У меня есть лодка, — начал, словно ребёнку, объяснять мне поляк, тщательно выговаривая немецкие слова, — по течению в предместьях Варшавы будем послезавтра завтра к утру. А линию фронта вы с братом давно миновали, говорят он ещё за Сандомиром, это почти в двадцати верстах к юго-востоку отсюда.

Чудны дела твои, Господи… Перейти линию фронта и не заметить этого? Наверно, это возможно лишь для двух псевдоевреев, один из которых несёт всю дорогу на руках другого. При этом вдребезги пьяного. Только такой дебильный план мог сработать. Бинго!

Я постарался скрыть радость от услышанного: ну не должен истинный еврей без торга соглашаться на сделку.

— Только я дам сейчас лишь половину, остальное в Варшаве. По прибытии. И у меня есть только русские ассигнации.

— Согласен, — кивнул с равнодушной рожей поляк, — пойду запрягу рыжего мерина.

Гржина! Собери нам в дорогу еды, а ты, пан Герш, первую половину денег сестре отдай. А я пошёл, — и поляк вышел в воротную калитку.

Похоже, я начинаю любить поляков. Всё чётко, по делу, без лишних антимоний.

Сборы были недолги, честно говоря, я всё ещё не верил в сложившиеся обстоятельства. Всё ещё ожидая какого-нибудь подвоха. Даже когда мы в сумерках забрались в довольно большую лодку, предварительно устроив на носу посапывающего Алоиса, я всё ещё ожидал от пана Казимежа какой-то подставы.

И она всё же произошла, но не та, которую я ожидал.

В полночь он растолкал меня, претворяющегося спящим, и поставил перед фактом, что до рассвета я должен буду править на вёслах, а он будет спать. И, словно так и было оговорено, завернулся в свою рыбацкую накидку, а через минуту уже храпел.

Вот такой сервис по-польски. За пятьдесят рублей, между прочим. Я же, мысленно посмеявшись над своими страхами, сел на банку и с удовольствием стал грести. После двухсуточного бега по пересечённой местности ночь и тихие воды Вислы показались мне курортом.

Тем более что грести по течению было сплошным удовольствием. Знай держись середины реки…

Более спокойных дней у меня не было с тех самых пор, как я впервые очнулся на станции Незлобино. Чёрное небо над головой и звёзды, отражающиеся в речной поверхности. Мечта философа.

В пригород Варшавы мы прибыли ещё до рассвета. Прощание с нашим лодочником вышло скупым и довольно будничным. Казимеж принял причитающуюся ему вторую половину суммы, дважды пересчитал купюры.