Тень Миротворца

М-да…может, не заметила? А глаза-то у отца Афанасия внимательные как буравчики, так и не отпускают меня. Смотрит прямо, спокойно, в самую душу. И от этого спокойствия почему-то захотелось завыть.

— Афанасий Степанович, — представился священник, поклонившись уже мне персонально и присаживаясь на табурет. Позади него тихо скрипнула входная дверь: Марфа посчитала нужным удалиться.

Священник молчал, продолжал смотреть на меня, ожидая ответного шага. Ладони свои он положил на столешницу. Я отменил их выдающуюся величину. Поросшие редкими чёрными волосками пальцы с коротко обрезанными ногтями и следами мелких ожогов, а кое-где и белёсыми плоскими шрамами, больше бы подошли какому-нибудь кузнецу или кожевеннику, чем священнослужителю.

— Пронькин, Гавриил Никитич, — представился я, лихорадочно соображая, стоит ли встать и приложиться к ручке батюшки, как это вроде бы принято при обращении к священнику. Но не стал. Что-то остановило, может то, что сам поп не представился «отец Афанасий», а назвался вполне светски по имени-отчеству.

— Да уж слышал, молодой человек, — речь священника разительно отличалась от хозяйкиной: чёткий выговор, правильное построение фраз, — слышал, как вы тут Марфе исповедовались.

Не даёт покоя слава господ Буссенара, По или Стивенсона?

— Э-э-э… — я замялся, сделал вид, что растерялся. Сам же стал лихорадочно соображать, как же этому въедливому священнику объяснить столь богатую лексику, а главное, чтобы это согласовалось с моим рассказом, свидетелем которого он стал. Интересно, а многое он успел услышать? Эх, была не была… Но не успел я начать свой ответ, как священник частично облегчил мою задачу:

— Что, разве не читали романов, Гавриил? А впечатление производите вполне образованного молодого человека, — глаза отца Афанасия стали неприятно колючими.

— Почему же? Что-то да читал! Например, названного вами Эдгара Алана По и Роберта Льюиса Стивенсона. Очень уважаемые мной писатели. Только мало удавалось достать, в наших-то местах. Да и денег стоят, — я сделал вид, что немного обижен, эдакая оскорблённая мальчишеская гордость. Мол, знай наших, хоть и из медвежьего угла, а могём.

— Вот как? — покачал головой отец Афанасий, — интересно. И гимназию посещали? — хе-хе! А вот и первая ловушка.

Ничего толком я про местное образование-то и не знаю. Значит, надо такое загнать этому святому отцу с замашками следователя охранки…стоп, а если так?

— Так не ходил я в гимназию-то. Когда бы мне? Недосуг. Да и далеко от нас-то. Я дома обучался, по случаю вышло. Пристав определил к нам на постой господина одного, он здесь в ссылке проживает по политической части. Уж пятый год как. Вот он в свободное время и занимался со мной. Читать, писать научил, арифметике.