Тень Миротворца

А там младший унтер попросту открыл дверь, предложив страждущему утвердиться на ступеньках спиной к просторам тайги. Вдвоём с Демьяном мы крепко придерживали унтера за предплечья, а тот, обдуваемый ледяным встречным ветром, исполнил желаемое. Гораздо позже подобное нам приходилось проделывать не один раз. Да и мне самому разок пригодился подобный способ: на начальной стадии перестройки и ускорения метаболизма кишечник тоже решил сказать мне своё «фэ».

Гораздо позже, уже на передовой я неоднократно вспоминал особенности столь простого и рационального обращения со многими, показавшимися щекотливыми или даже постыдными, фактами в обычной жизни у бывалых фронтовиков.

Противостояние жизни и смерти изменили их отношение к истине, стыду и естественным потребностям, сделали намного честнее любых благовоспитанных обывателей.

Воспоминания о дневных событиях всё ещё бродили в моей голове, пока я аккуратно перешагивал через ноги часового и открывал дверь в тамбур, морщась от скрипа петель. Но часовой был верен объятиям Морфея и лишь громче захрапел. Тусклого света едва теплившейся керосиновой лампы хватило, чтобы не задеть сигнальное ведро и расположиться на оставшемся пятачке.

Испачкаться я не боялся ни в коем разе, так как лично отдраил тамбур и наш вагон дважды. Один раз даже со щёлоком.

Не смог ничего лучше придумать, как начать с обычных отжиманий на кулаках. Стук колёс хорошо заглушал моё шумное дыхание. Дело шло, а я старался продолжать выполнять упражнение в размеренном ритме и не сбиваться со счёта, стараясь не филонить и разгибать руки в локтях полностью. Необходимо было выяснить свой предел нагрузки и утомления мышц.

На третьей сотне я заскучал, захотелось разнообразия. Перешёл сначала на обычные, затем приседания на одной ноге со сменой каждые пятьдесят раз. И снова на отжимания на руках, но на этот раз на указательном и большом пальцах. Сердце моё пело, а каждая клеточка организма звенела от восторга. Судя по состоянию нарастающей эйфории, перестройка коснулась и гормональной регуляции реакции на нагрузку. О подобном в своём прошлом я мог только мечтать.

Я так разошёлся, что рискнул сесть на шпагат, сначала опираясь на ладони, затем всё смелее и смелее.

Никогда в прежней жизни мне не удавалось сделать и третьей части того, что я творил сейчас. Но полностью законы физиологии человеческого тела никуда не денешь: моё исподнее было мокрым хоть выжимай, но сердце билось ровно, а грудная клетка вздымалась размеренно, закачивая воздух в лёгкие. Итак, час непрерывной кардионагрузки не выявил моего предела. Попробуем добавить статику. Я занял обычное положение стоя, ноги вместе, руки на уровне плеч, пальцы рук сжаты в кулак.