Тление

Он не стал протестовать, но его тело было неподвижным под моим прикосновением, словно он изо всех сил старался слиться с мебелью.

— Ашер, пожалуйста, — начала я.

— Прости меня, — подал голос Питер.

— Твоя реакция была честной, не стоит за нее извиняться, — ответил Ашер, но в голосе у него была горечь, из-за которой слова прозвучали лживо.

— Это не потому, что ты думаешь.

— Теперь ты говоришь мне, что я не понимаю свой собственный разум. В тебе и правда есть надменность и красота юности.

— Я молод, но не так уж красив, по крайней мере, не рядом с тобой, — возразил Питер.

С губ Ашера сорвался звук, который был слишком горьким для смешка, но я не знала, как еще его назвать. Он высвободил руку из моей ладони, и я не стала протестовать. Сегодня у меня полно своих тараканов, и я не в состоянии разбираться с одной из классических проблем Ашера. Он был прекрасен, но красота и секс — это далеко не все.

— Ты так хорошо прячешь шрамы за волосами, что я вообще забыл об их существовании.

— Приятно знать, что ты способен забыть, как сильно я изувечен.

— Ты позволяешь мне видеть только идеальные части своего тела. Никки разрешает мне видеть шрамы на месте своего потерянного глаза — это часть него, но ты к своим шрамам так не относишься.

— О, они еще какая часть меня — та часть, которую я никогда не смогу забыть. Я столько раз мечтал о том, чтобы не иметь отражения, подобно вампирам из кино. Это избавило бы меня от перманентного напоминания о том, что я потерял.

— Ашер, если ты так к этому относишься, почему бы тебе не вернуться к пластическому хирургу? У него были надежды на твой счет, — вмешалась я.

Ашер покачал головой и его волосы шелохнулись, однако лицо не открыли. Питер был прав. Ашер веками использовал свои волосы, чтобы скрывать лицо. Казалось, он всегда знал, как упадет тень или свет, и что они подчеркнут. Он использовал все это на полную, чтобы прятать шрамы. Их было не так много — ему хватало волос, чтобы прятать их, даже если он смотрел на кого-нибудь в упор, но не на меня — не я прошла путь от неземной красоты, которая заставляла людей ахать от восхищения, к шрамам, которые вызывали вздохи вроде того, что сорвался с губ Питера.

По нашей метафизической связи я ощутила Жан-Клода — он был как отдаленное видение. Его проявление было столь аккуратным лишь потому, что если Ашер почувствует его присутствие, то обвинит меня в том, что я хочу его только потому, что вижу его глазами Жан-Клода. Это было довольно близко к правде, так что спорить трудно. Мы с Ашером сходились и расходились всего несколько лет, а Жан-Клод занимался этим веками. Дыхание силы, полное его эмоций, мягко попросило меня попытаться. Жан-Клод мог просто заговорить у меня в голове, но такой уровень силы между нами Ашер сразу заметит.